0
18 сентября 2020 в 8:00
Автор: Александр Чернухо. Фото: Максим Тарналицкий. Видео: Алексей Морозов

«К чиновникам одна просьба: просто не мешайте». Денис Дудинский про сутки на Окрестина, самое опасное место на планете и идеальную Беларусь будущего

Еще до выборов Денис Дудинский написал в социальных сетях пост и был отстранен от эфиров на телевидении и «Славянского базара». А в понедельник он вернулся из ЦИП на Окрестина, где провел 10 суток и еще немного за участие в несанкционированной акции. Сейчас шоумен, телеведущий, актер и бизнесмен возвращается к нормальной жизни и много рассказывает о том, как так все получилось. В интервью Onliner Денис говорит про свое задержание, видео на СТВ, отношения с бывшими коллегами, самое стремное место на планете, въездной туризм и идеальную Беларусь будущего. Подробности — в видео.


Вот лишь некоторые цитаты из интервью:

Когда я выходил из квартиры к подъезду покурить, каждую минуту сверху жена спрашивала: «Ты там?» Говорю: «Ну да, я на месте». Или говорила: «Позвони мне, как будешь из метро идти домой, и в пути разговаривай со мной». Я ей тогда отвечал: «Кать, ну прекрати уже». А теперь она мне это вспоминает: «Я же говорила!» Сейчас она аккуратненько звонит: «Проверка-проверка!» Просит быть аккуратным, не влезать ни в какие проблемы. «И шапку надень!»

После Окрестина я был рад просто обнять вот это милое, дорогое, любимое существо (я же получу по шее за слово «существо»!) — Катю, жену мою любимую. Наши отношения и так находятся в настолько тесном контакте: это постоянные звонки, постоянные держания за руку друг друга, постоянные обнимания. Наши друзья говорят: «Ну что это за сюси-пуси?» Это не демонстрация наших чувств, это просто как-то так у нас получается. Мы по характеру как-то сложились в этом плане.

Я знал, что что-то готовится. В секретных чатах люди, которых я не имею права называть, опосредованно передали мне информацию о том, что грозят сутки. На вопрос, когда надо волноваться, сказали: «Уже». Мы обратились к нашим друзьям, есть ли возможность на пару дней уехать к ним на дачу. Сказали: «Конечно! Вот во столько мы вас ждем. Садитесь в машину, поедем к нам». Я уже выходил из офиса на площади Победы, и мне сразу же в глаза бросился человек, который по идее не должен находиться в этом месте. Мы их часто видим на всяких акциях и называем «тихушниками». Видно было, что он конкретно кого-то высматривает. Я его увидел, дошел до определенной точки и понял, что что-то не так.

Решил вернуться в кабинет, уже подходил к дверям — и тут ко мне подошел этот человек и сказал: «Денис Игоревич Дудинский? Пройдемте, пожалуйста». Начинаю мямлить: «Мне бы там…» А он: «Пройдемте… Вы же понимаете, наверное, кто мы и откуда мы?» Говорю: «Да, понимаю».«Никаких глупостей не будет?»«Не будет».«Ну тогда просто пройдемте». В машине поза на коленях лицом в пол, не поднимать голову. Так мы и приехали в РУВД.

Окрестина… Ничего хорошего, ничего веселого, ничего смешного, ничего интересного в этом нет. Это все отрицательный опыт, это ограничение свободы и насилие над личностью, как бы к тебе там хорошо ни относились. Когда человек попадает в такие экстремальные условия, его подсознание начинает придумывать что-то, чем можно заняться. Самый тяжелый, самый мрачный день — это первые сутки. Ты остаешься один в камере, и у тебя нет ничего, даже часов, чтобы как-то там покрутить их хотя бы. У меня с собой был кусочек мыла в упаковке, и я наизусть выучил весь текст. То же самое с влажными салфетками. Чтобы хотя бы что-то почитать, чтобы глаз за что-то зацепился. Ложишься на кровать, но спать не хочешь… Потом я нашел нацарапанную на лавке шахматную доску, а под столом — слепленные из хлеба шашки. Я так дико им обрадовался! Расставлял эти шашки и играл сам с собой. Потом понял, что никакого интереса в этом нет: делал ход за белых, вставал, ходил секунд 20—30 по камере, потом заходил со стороны черных, садился и смотрел на доску: «Какой интересный ход белые-то сделали!»

Когда находишься на Окрестина, сразу же вспоминаешь события 9—12 августа. И боишься. Конкретно боишься. Но так получилось, что сразу же я увидел совсем другую картину. Ты понимаешь, что там работают люди, это для них рутина. Они записывают протокол, выдают тебе постельное белье, выдают тебе еду. Более того, никто из них в тебе преступника не видит. В тебе видят человека, который попал в места лишения свободы на какой-то период времени. Сначала казалось, что это касается меня, но потом я понял, что это относится и к другим.

Видео на СТВ? У меня не было времени взвешивать за и против. Там даже не было возможности принять решение, потому что оно было только одно: записывать это видео. Фраза, которую я за эти две недели слышал очень часто: «Денис, ну вы же все сами понимаете». Ты смотришь в эти глаза, видишь эту улыбку. Совершенно вежливо, интеллигентно, никакого давления, но вот эта фраза, когда ты находишься на Окрестина… «Денис, надо бы вот так сделать…» Я говорю: «Ну, может быть…» А в ответ: «Нет, это надо. И это не наша просьба». Дальше называется имя, фамилия, и ты понимаешь: да, надо это сделать. В общем, это надо было сделать.

После того как я высказался по поводу магазина Symbal.by, меня не уволили. Меня на время отстранили от эфиров. На мой вопрос, как долго это будет продолжаться, прозвучала фраза, которую я в последнее время слышу очень часто: «Пока все не уляжется». Официально договор со мной расторгли только две-три недели назад. Тут как мыслишь: «Я буду продолжать жить своей жизнью, я буду говорить то, что я хочу сказать, я буду участвовать в том, в чем я хочу участвовать, следующий ход, мои уважаемые работодатели, за вами — оставлять меня или нет».

Я должен был вести конкурс на «Славянском базаре» в пятнадцатый раз, а моя жена — в пятый. Формат общения с конкурсантами я придумал лет двенадцать назад: мне тогда показалось, что просто выходить и читать с листа неинтересно. Нужно было шоу, нужно было давать возможность жюри выставить оценки. Приезжают конкурсанты от Австралии до Кубы — все абсолютно разные, все говорят на разных языках, у каждого своя психология и видение мира, — и ты погружаешься в это страновое и языковедческое безумство, и все происходящее вызывает в тебе такой восторг!

Попробуйте в интернете найти туры в Беларусь. Введите на иностранном языке Tours to Belarus — найдете несколько очень жалких сайтов и парочку действительно хороших, но все в итоге сведется к Миру, Несвижу, Витебску, библиотеке… И тут же введите Tours to Honduras — вы увидите несколько сотен страниц, где сможете от гор и вулканов до океанов, болот, крокодилов, змей и драконов закрыть абсолютно все. Слава богу, сейчас что-то происходит: со скрипом появляются сайты, появляются ребята, которые что-то делают и болеют за этот въездной туризм. О Беларуси должны знать. Мы не Белоруссия, мы Беларусь — хочется всем об этом рассказывать.

К чиновникам одна просьба: просто не мешайте. Дайте людям возможность, освободите от какого-то безумного налога, дайте поблажки, преференции, карт-бланш. Пусть они сами все сделают. Вы их потом выдоите. Дайте им сейчас хотя бы раскормиться чуть-чуть. Дайте им запустить свою фантазию. Дайте им сруб поставить в ста километрах от Минска, чтобы туда возить каких-нибудь немцев и поляков, показывать им и рассказывать. Зря говорят, что нам в Беларуси нечем удивлять.

Если посмотреть список десяти самых опасных городов мира, то ты увидишь, что гондурасский город Сан-Педро-Сула все время соперничает с мексиканским Сьюдад-Хуаресом. Мы проезжали Сан-Педро-Сулу, наши сопровождающие, граждане Гондураса, сразу сказали: «Мы остановимся здесь купить воды, никто никуда не выходит, все сидят в машине». Я говорю: «Я могу сходить сфотографироваться на фоне Сан-Педро-Сулы?» Отвечают: «Да, только чтобы мы тебя видели».

Солидарность в шоу-бизнесе? Это кучкование, разделение. Люди сплачиваются внутри своих групп. Те, кто уволился с телевидения или которых оттуда уволили, — это одна группа. Другая группа — это люди, которые остались и которые продолжают. Мне даже кажется, что они верят в то, о чем говорят с экранов сейчас. Или верят в то, что, выступая на сцене, делают что-то хорошее и важное.

Я не хочу уезжать из Беларуси. Здесь родные, друзья, знакомые. Я знаю всю географию Минска, мне нравится даже наш климат. А еще я не хочу пропустить ничего из того, что здесь происходит. Все-таки это исторический процесс не только для нашей страны, но и для всей Европы. Я хочу это видеть своими глазами, чувствовать, ощущать. Разумеется, я понимаю, что, возможно, когда-то придут и скажут, что все-таки, наверное, лучше будет уехать. Значит, тогда придется уехать.

Идеальная Беларусь будущего? Это те люди, с которыми я общаюсь сейчас. Люди, способные говорить сложноподчиненными предложениями. Люди, которые хорошо владеют русским, белорусским, иностранными языками. Люди, которые читают книги. Люди, которые могут отличить хороший кофе от плохого. Люди, которые говорят «Извините», «Простите, пожалуйста». Люди, которые задают интересные вопросы. Люди, которые умеют работать со сложной техникой. Люди, которые являются белорусами. Красивые, некрасивые, мужчины, женщины, взрослые, молодые. Мы сами придумаем, как эту Беларусь слепить. Пожалуйста, оставьте нас в этой продленке хотя бы на пару лет самостоятельно. Мы из этого пластилина и желудей сами слепим свою Беларусь.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Александр Чернухо. Фото: Максим Тарналицкий. Видео: Алексей Морозов
Без комментариев