0
15 сентября 2020 в 8:00
Автор: Татьяна Ошуркевич. Фото: Максим Тарналицкий, Влад Борисевич

«Раздавал листовки, теперь могу получить статью». Задержанные после протестов о том, как оказались под риском попасть в тюрьму

Пока страна живет новостями о протестах и курсе доллара, кто-то думает о том, как кардинально может измениться его жизнь. Это — три истории из поствыборной Беларуси с исходом, который сложно предугадать. Герои этого текста совсем недавно жили обычной жизнью, пока не поговорили с сотрудниками силовых ведомств. Как итог, узнали, что их задержали за «участие в массовых беспорядках» и могут судить. После состояния шока им остается только одно — ждать, как разрешится вся эта ситуация. О том, как в их спокойных буднях появился риск оказаться за решеткой, они рассказали Onliner.

Настя. Получила ранение гранатой, была свидетелем по делу, стала подозреваемой

Еще месяц назад 20-летняя Настя была простой студенткой-бюджетницей БГЭУ. А сейчас, по словам девушки, она проходит в качестве подозреваемой по делу об участии в массовых беспорядках. О том, как это случилось, Настя рассказывает спокойно. Свою реакцию объясняет просто: о будущем лучше не думать.

— В ночь с 9 на 10 августа я шла домой от подруги — она живет рядом с Немигой. Я проходила по мосту на Кальварийской, когда его резко стали перекрывать. В этот момент мне под ноги прилетела свето-шумовая граната — и взорвалась. Что было дальше, я помню смутно. Меня оглушило, а перед глазами все начало плыть. Я хорошо запомнила единственный момент: кто-то толкнул меня в спину со словами «Иди отсюда, с*ка!» — начинает рассказывать студентка.

О том, что Настю ранило, она догадалась по звуку хлюпающей кроссовки. Незнакомые люди посадили девушку на дорогу и сняли с нее обувь. Оказалось, в ногу глубоко впился осколок.

— Мне вызвали скорую помощь, медики привезли меня в военный госпиталь. Под наркозом мне из ноги достали осколки. Сразу после операции в палату пришел милиционер и начал меня опрашивать. И вот когда я пыталась рассказывать обо всех событиях, меня периодически просто «вырубало».

На следующее утро, когда Настя пришла в себя, ее навестили сотрудники Следственного комитета. По словам девушки, они опрашивали студентку как пострадавшую во время протестов. А затем предупредили: эта встреча явно не последняя.

— Меня выписали из больницы 12 августа, и месяц я жила в спокойном состоянии. Все изменилось в понедельник, 7 сентября. Мне как раз нужно было идти на пары к одиннадцати. Я думала, что высплюсь. В итоге мама разбудила меня в семь утра: сообщила, что пришла милиция. И мне сказали собираться в Следственный комитет, — разводит руками Настя.

Сразу по прибытии девушку позвали на разговор к следователю. Объяснили, что она проходит свидетелем по делу о массовых беспорядках.

— Во время допроса я была без адвоката. У меня изъяли телефон, а затем мы поехали ко мне домой на обыск. Забрали кофту, штаны и кроссовки, в которых я была 9 августа. В конце процесса мне дали только 10 минут на то, чтобы я собралась перед очередной поездкой в СК.

Маме Насти объяснили, что ее дочь забирают, «чтобы задать пару вопросов». Добавили, что волноваться не о чем. Но, когда Настю привезли в Следственный комитет, она максимально удивилась. Первое, о чем ей сообщили, — это что статус девушки изменился.

— Мне сказали, что я прохожу подозреваемой по части 2 статьи 293 Уголовного кодекса. Я уточнила, как такое может быть: уезжала я как свидетель, а приехала как подозреваемая? Этого мне не объяснили, рассказали только, что я задержана. Меня и еще одну девочку повезли в РУВД Фрунзенского района, поздно вечером отвезли на Окрестина. Там к нам относились достаточно хорошо. Что происходило в этом месте раньше, я не знаю.

Настя рассказывает, что с утра ее снова привезли в УСК, а затем отпустили под обязательство о явке. Она осталась в статусе подозреваемой.

— Понимаете, я не тот человек, который сразу начнет плакать, я всегда держусь до последнего. Но сейчас я просто не знаю, смогу ли жить в этой стране. Мне неприятно выходить на улицу и понимать, что тебя могут забрать посреди дня, и об этом никто об этом не узнает. Что со мной будет дальше, мне пока совсем неясно.

Александр. Раздавал листовки, оказался в статусе подозреваемого

Александру 38 лет. Мужчина говорит, что он обычный белорус, который работает в сфере недвижимости. Во время предвыборной кампании Александр проявлял себя активно: был волонтером в штабе Валерия Цепкало, а на разрешенных митингах раздавал листовки от инициативы «Честные люди». Но о том, что он может стать фигурантом уголовного дела, Александр никогда бы не подумал. 12 августа на мужчину надели наручники, и былая уверенность улетучилась.

— Все случилось 10 августа. Я живу возле стадиона «Динамо», и в тот вечер рядом с ним выстроилась огромная пробка из машин. Я, как и раньше, стоял там и раздавал листовки. Видимо, попал на камеру оперативников, — начинает рассказывать Александр. — Затем настало 12 августа. Был час ночи, я сидел в интернете и уже собирался ложиться спать. Я увидел, что за окном сработал датчик движения. Открыл окно — а там люди в черной форме и балаклавах. Я сразу попытался закрыть его, но в ответ меня только оттолкнули. Эти люди залезли в окно, положили меня на пол и сказали: «Руки за спину!» Я не сопротивлялся, и мне надели наручники.

После этого, по словам Александра, его начали бить по спине, бедрам и ягодицам. У мужчины забрали ноутбук и телефон, а его самого отвезли в КГБ.

— Это пятиэтажное здание, и на самый верх меня тащили по лестнице. Завели в какой-то кабинет, и там со мной начал говорить следователь. Беседа шла более четырех часов, меня просили рассказывать все, что я знаю. Затем показали оперативную съемку, на которой видно, как я раздаю листовки. Спрашивали, чем я занимаюсь на видео, — добавляет Александр. — Когда мы закончили разговаривать, один мужчина подошел ко мне и ударил кулаком по голове.

Утром сотрудники ведомства повезли Александра на обыск домой, а затем вернули в КГБ. В местном изоляторе он находился в течение трех дней.

— Свой первый день там я могу описать одним словом — давление. Несколько часов я простоял избитый в одной позе. А мне лишь говорили: «Двинешься — отобьем печень». В камере нас было пять человек, но уснуть почти не давали. По камерам ходил надзиратель и кричал: «Не спать!» 14-го числа меня позвали на встречу со следователем и адвокатом. Я снова начал рассказывать все, что знаю, как вдруг услышал крик девушек: «Отпускай!» Это было так приятно!

Когда Александр вышел из «американки», он сразу обратился к адвокату. Мужчина утверждает, что он старается спокойно относиться к тому, что может ожидать его.

— От сумы и от тюрьмы не зарекайся, — улыбается Александр. — Сейчас у меня статус подозреваемого, часть 2 статьи 293, я под подпиской о невыезде. Из нормального цивилизованного мира вытянули в совершенно другую реальность. Буду ждать, когда это все расследуется.

Алексей. Уехал из Беларуси — не знает, заведено ли на него уголовное дело

20-летний Алексей сейчас находится в Украине. По его словам, он был вынужден уехать из Беларуси после брутального задержания 12 августа и риска оказаться в тюрьме по уголовному делу.

— Вся эта история связана с моим другом, которого задержали по подозрению в участии в массовых беспорядках. Мы должны были увидеться с ним утром 12-го числа, но он перестал отвечать и полностью пропал с радаров. В итоге в три часа дня 15 оперативников и несколько военных приехали ко мне домой. Моей маме сказали, что я участвовал в митингах и сейчас являюсь подозреваемым по уголовному делу.

Дело в том, что 9 августа я приехал посидеть к знакомым на Зыбицкую. Естественно, когда на улице началось движение, мы с сотрудниками вышли за дверь и начали интересоваться, что происходит в городе. Но когда дорогу стали оцеплять, мы убежали и спрятались, пока все это не закончилось. Больше я никаким образом в протестах не участвовал.

Несмотря на это, дома меня все-таки задержали. Руки зафиксировали стяжками, отвели в автомобиль, привезли в ГУБОП. Приставили одного из военных и повели внутрь. Этот человек все время объяснял мне, что военные всего этого сами не хотят, но у них есть приказ. И если они не будут его выполнять, пойдут под трибунал.

Алексей рассказывает, что, пока он ждал своей очереди «на разговор» у кабинета, с ним особым образом знакомился каждый проходивший мимо сотрудник.

— Все они считали нужным пнуть или ударить меня. Когда меня завели внутрь, там уже находилось около пяти человек. Начали пугать, что на меня уже якобы собрана куча материала. Я никак не реагировал на их слова, и в ход пошла физическая сила. Сначала мне давали пощечины, затем стали бить в грудь и лицо. Поднесли к паху электрошокер и сказали, что у меня не будет детей, начали бить им по ногам, — рассказывает парень. — Настойчиво спрашивали о моем друге, с которым я учился в школе и университете. Дело в том, что у моего товарища активная гражданская позиция. Скорее всего, правоохранители взялись за меня только потому, что мы с ним общались.

Алексей описывает двухчасовой разговор с сотрудниками ГУБОП коротко: опрос и избиение. Затем его отвезли во Фрунзенское РУВД и отвели в спортзал, где, по словам парня, всех «по очереди били дубинками, плетками, руками и ногами пять человек». После этого Алексея увезли на Окрестина. Свое содержание в этом месте парень описывает без «санаторных» иллюзий: «Так же, как у остальных». Затем над Алексеем состоялся суд, и парню дали 15 суток административного ареста.

— Во время процесса я соглашался со всем — просто потому, что хотел, чтобы меня поскорее отпустили отсюда. Понимаете, никто из нас не знал, что протесты продолжаются, что где-то нас ищут и ждут люди. Мы думали, нас просто сделали козлами отпущения.

После «суток» Алексей уехал за границу. Причина простая: по словам парня, находиться в Беларуси ему сейчас небезопасно.

— Выяснилось, что к маме на работу и ко мне домой приезжали оперуполномоченные. Они сказали, что я являюсь подозреваемым по уголовному делу. Судя по срокам, речь идет о статье 293. Добавили, что, если я буду сотрудничать со следствием, меня переквалифицируют в свидетеля. Мама обратилась к адвокату — в УСК ей заявили, что мое дело находится у них. Но когда сама адвокат пришла туда, дело найти не смогли. Ей прислали официальную бумагу, что документов в отношении меня в ведомстве нет, — объясняет Алексей. — На следующий день маме снова позвонили, предупредили, что я должен явиться на допрос. Объяснили, что во время написания официальной бумаги уголовное дело на меня заведено не было, а теперь оно появилось. Что мне теперь делать и возвращаться ли в Беларусь, я не знаю.

Алексей будет рад любой помощи, которую смогут оказать читатели. Почта для связи — ludmila_tut@tut.by.


Чтобы узнать, заведены ли на самом деле уголовные дела в отношении героев этого текста, мы обратились в Следственный комитет. Нам пообещали уточнить эти сведения. Как только нам что-то станет известно, мы сразу разместим информацию здесь.

Если у вас есть история, которой вы хотите поделиться, напишите нам на osh@onliner.by или в Telegram по нику @oshurkev.

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Татьяна Ошуркевич. Фото: Максим Тарналицкий, Влад Борисевич