«Я видел, как людей бьют, а они ползут, извиваясь, словно гусеницы». Говорят пострадавшие от насилия во время задержаний

0
19 августа 2020 в 8:00
Автор: Настасья Занько. Фото: Александр Ружечка, из личного архива

«Я видел, как людей бьют, а они ползут, извиваясь, словно гусеницы». Говорят пострадавшие от насилия во время задержаний

Многие пережившие насилие при задержании на протестах изначально молчали, отказываясь общаться с прессой. Кто-то только что вышел из изолятора, кто-то лежал в больнице и не очень хотел говорить. Но прошло время, и людей словно прорвало. Десятки человек разом заговорили о пережитом, о том насилии, психологическом и физическом, которое они пережили. Мы запускаем новый цикл под названием «Окрестина», в котором будем публиковать истории пострадавших во время акций протеста. Предупреждаем сразу: то, что вы прочитаете, может вас шокировать.

Николай: «Нас забросили в бус и сверху сели на спину»

Николаю 46 лет. Он один из участников проекта «Открытый микрофон» на Пушкинской. У него дрожит голос и немного подергиваются руки. Николай специально надел ту же одежду, в которой его задерживали 11 августа. Говорит, что ему нечего скрывать и не от кого прятаться.

— Меня задержали за то, что я посигналил на площади Независимости. В тот момент на площади было пару машин и совсем не было людей, — говорит он. — Мы ехали с другом, и я посигналил. Нас остановил патруль ГАИ. В машине у нас лежал бело-красно-белый флаг. Сначала были вопросы, зачем сигналишь, где техосмотр. Про техосмотр я честно сказал, что не оплачиваю его, пока с нас берут этот побор. Как только сотрудники заметили флаг, по рации вызвали смежников: мол, тут едут «революционеры».

К машине Николая подъехал непонятный микроавтобус, из которого вышли люди в гражданской одежде, балаклавах и бронежилетах.

— Нас забросили в бус и сверху сели на спину. Они сидели на нас, избивали, обзывали геями, кричали: «Вам нужна Гейропа? Сейчас мы вам засунем дубинки в задний проход», — вспоминает Николай.

 

Уже в Московском РУВД всех находившихся там задержанных отправили в актовый зал. Предварительно нужно было пройти через строй ОМОНа.

— Нас били дубинками с двух сторон. Привели и бросили, — рассказывает Николай. — Мы лежали лицом в пол с руками за спиной. На заставляли в таком положении ползти вперед. Когда мы приехали, пол был еще чистый, а минут через 30 привезли столько избитых и окровавленных людей, что весь пол был в крови. В итоге меня посадили с краю на стул. Я видел, как людей бьют, а они ползут, извиваясь, словно гусеницы, кричат немым голосом. Тех, кто не мог ползти, тянули по этому кровавому полу за волосы или за одежду.

Если находили в карманах деньги, били и спрашивали, откуда деньги, кто вам заплатил. Но никто никому не платил — никому из тех, кто был там. Мы пришли туда по зову сердца.

Стране нужны перемены, просто нужно оглянуться вокруг. С помощью избиений нас фактически требовали признаться, что нам заплатили.

«Судьи сидели за столами, а задержанные стояли перед ними на коленях лицом в пол»

Николай говорит, что задержанных бил в основном ОМОН. Другие сотрудники РУВД, которые находились там, по его словам, относились лучше.

— Но, когда приезжали омоновцы, они тоже начинали звереть. Были нормальные, вроде разговаривали с задержанными, а тут приезжают омоновцы, бьют людей — и они за дубинки хватаются, — объясняет Николай. — Для чего это было сделано? Друг перед другом покрасоваться?

Около суток Николай с другом находились в РУВД. Из актового зала их пересадили в малюсенькую камеру с одной-единственной лавкой. В ней было шестеро задержанных.

— Чуть только пошевелишься, сразу начинают кричать: мол, газ сейчас в камеру пустим, и вы все сдохнете, — вспоминает он и добавляет, что суды проходили прямо в ИВС. — Судьи сидели за столами, а задержанные стояли перед ними на коленях и упершись головой в пол. Подходили к нам с дубинкой, поднимали. Смотреть на стол ты не имел права. Задавали пару вопросов: фамилия, имя, отчество, номер телефона.

Спрашивали, согласны или не согласны с протоколом. Но ответ их не интересовал. Пару минут — и меня увели.

А через какое-то время нам сказали, что это был суд. Это был какой-то конвейер. Нам никто ничего не говорил, не сообщал фамилию судьи, мы даже не знали, что это суд, что мы уже осуждены. У меня была статья 18.14, часть 10, и 18.22, часть 1, КоАП Республики Беларусь. Это блокирование дороги, что-то связанное с этим. Меня за это вообще прав хотят лишить. За что? За то, что я посигналил?

Дальше задержанных повезли в ИВС на Окрестина. Николай говорит, что в ту ночь там была полная неразбериха.

— То нас на улице на траву клали, то заводили внутрь, несколько раз раздевали догола, — вспоминает он. — В списках у них была путаница, они по сто раз нас пересчитывали и переписывали, но все равно не могли сказать, кто и где. И все время били. Ты лежишь на траве, все затекает, болят все суставы, но как только шевелишься — удары. Пытаешься повернуть голову, чтобы носом не дышать в землю, — бьют по спине.

Николай поднимает майку и показывает кровоподтеки на спине. Говорит, на ягодицах и бедрах все то же самое.

— В ночь с 12-го на 13-е число людей били так, что стоял постоянный непрекращающийся крик. Звуки от ударов были такие, знаете, какие бывают, когда топором по дереву бьют. Взрослые мужики просто обделывались, — говорит он. — Этот крик до сих пор у меня в ушах стоит. Я спать по ночам не могу. Я полжизни прожил и даже не мог представить, что такое возможно.

«Не знаю, как эти люди живут в своих семьях»

— На Окрестина мы ночевали в камере для прогулок 5×5 метров. Там находилось 78 человек. Нас туда загнали, как скот. В углу был канализационный люк, вонь стояла страшная. И так дышать нечем, плюс еще это, — описывает он. — В течение полутора суток нам бросили несколько буханок хлеба — по одной на 7 человек. И за это нам хотят выставить счет. Я вам так скажу, я его платить не буду. Я еще пойду в Следственный комитет с этим всем.

После этого Николая и его сокамерников отправили в слуцкий ЛТП. Они были одними из первых, кто попал туда.

— Один парень не мог подняться, так его просто бросили под забором на Окрестина. Что с ним, я не знаю до сих пор, — рассказывает он. — Когда мы приехали в Слуцк, я был в шоке. Это ЛТП переоборудовали: я увидел новые вышки из свежего бруса, солдат с собаками.

Реально все выглядело как концлагерь. Но там были ребята из внутренних войск. Первые пару часов они были в масках. Но когда они увидели, кого привезли — не фашистов, не наймитов, не купленных, а простых белорусов, — через два часа никого из простых солдат не было, были только офицеры и прапорщики. Они были в военной форме песочного оттенка. И уже эти люди лица не прятали и относились к нам по-человечески, некоторые даже угощали сигаретами. Им спасибо. Я увидел, что в армии еще остались честные люди.

Не знаю, как эти люди живут в своих семьях... Они все прятали свои лица, потому что знают, что будет суд и их будут судить. И я лично выступлю на том суде.

Иван: «Правое стекло вынесли с ноги, левое кто-то подсказал бить торцом дубинки»

Ивану 36 лет. Он работает индивидуальным предпринимателем, является партнером «Яндекс.Такси». Иван — бывший десантник, и 11 августа он собирался встретиться со своими сослуживцами, так как 2 августа они отметить не смогли. Иван ехал в берете, тельняшке и с флагом ВДВ на антенне. Как раз в этот момент на пересечении улиц Интернациональной и Янки Купалы его остановил сотрудник ГАИ.

— Я сигналил, не посигналить было грешно. Ко мне выскочил сотрудник, одетый в форму ДПС, остановил меня. Я подчинился законному требованию. Я был трезв, с документами у меня было все в порядке, — говорит Иван. — Все, что мне могли вменить, — это флаг на антенне или то, что я сигналил. Какой-то минимальный штраф по поводу флага я готов был принять. Рассчитывал на пару базовых.

Когда же ко мне подбежала бригада ОМОНа, я понял, что штрафом за флаг тут не обойдется.

Увидев, что к нему бегут силовики, Иван поднял стекла в автомобиле и заблокировал двери. Говорит, как раз в это время сотрудники ОМОНа стали бить дубинками по автомобилю. Видео этого инцидента уже разлетелось по интернету.

— Ко мне никто не подходил, не разъяснял, что я что-то нарушил, что ко мне есть какие-то претензии, никто не представлялся, просто били дубинками по машине, и все, — объясняет Иван. — Слева подошел мужчина и начал бить по стеклу прикладом пистолета, справа просто дубинкой колотили. Потом их стало больше, они начали бить по лобовому стеклу. Я начал кричать: «Что вы делаете, что вообще происходит!» Я не ожидал такого поворота событий.

В итоге правое стекло вынесли с ноги, левое кто-то подсказал бить торцом дубинки, потому что плашмя разбить не получалось.

«Бедра начали гореть так, что стоять было невыносимо, и я упал на асфальт»

Всего машину Ивана, по его подсчетам, били 15 сотрудников ОМОНа. В конце концов лобовое стекло сдалось. Двери разблокировали изнутри, парня вытянули из машины.

— Меня выбросили на асфальт, на видео видно, что я лежу и меня пинают ногами и дубинками. Мне попали в голову и рассекли ее. Повезло, если честно: это не так больно, но сильно течет кровь, — вспоминает он. — Потом меня отвели к автобусу и поставили «враскорячку», вытянули все, что было в карманах. И начали бить дубинками. Били до того момента, пока я не упал.

Бедра начали гореть так, что стоять было невыносимо, и я упал на асфальт. Меня еще попинали ногами и оставили лежать перед автобусом. Берет валялся на дороге. Мне порвали тельняшку, сказав, что я недостоин ее носить. Это было серьезное заявление, но я был не в состоянии ответить.

Попросил остановить кровь, чувствовал, что все лицо в ней. На это мне сказали: «Вся не вытечет».

Уже в автобусе Ивану вызвали скорую. Врач хотел забрать парня и требовал, чтобы его передали в больницу, но его попросили остановить кровь и оставить того в автобусе.

— Я стал играть ДиКаприо, то есть контуженного, понял, что иначе не выжил бы, — говорит парень. — Меня «откачали» нашатырем, вернули в угол автобуса и не трогали до того момента, пока у меня не зазвонил телефон.

На гудке у меня стоит песня «Перемен» Виктора Цоя, и она заиграла на весь автобус. Это сработало как красная тряпка.

Меня начали пинать торцом дубинки в ребра, чтобы узнать пароль от телефона. Я играл контуженного, называл случайные цифры, и телефон они не включили. В итоге от меня отстали.

Задержанных в автобусе становилось все больше и больше. Иван вспоминает, что били всех, особенно тех, у кого находили фотографии с митингов. Уже ночью их отвезли в Первомайское РУВД. Как и Николай, Иван шел лицом вниз через «аллею» сотрудников, которые попеременно били его. Он тоже оказался в спортзале Первомайского РУВД в такой же позе, как и Николай: на коленях, лицом в пол и с завязанными стяжкой руками.

«Со стяжкой на руках я просидел не менее пяти часов»

— Постепенно я перестал чувствовать руки. Они просто онемели, — рассказывает Иван. — Меня задержали около 20:00, а на протокол меня привели к 3:00. В общей сложности со стяжкой на руках я просидел не менее пяти часов. Все это время сзади били, если мы пытались шевелиться. Причем люди просили сменить позу, у кого-то были проблемы с ногами и им просто нельзя было находиться в таком положении, но это никого не волновало. Иногда разрешали убрать руки под голову, иногда — лечь на живот и вытянуть ноги. Но это были единичные акции. Меня начало так сильно тошнить, что я понял: все, конец. Стал просить скорую.

В таком состоянии Иван попытался прочитать составленный протокол, но не смог физически. Говорит, хотел написать внизу, что из-за физического состояния сделать этого не может.

— Мне ответили: мол, если сделаешь так, то скорую тебе не вызовем. Оставаться там дальше у меня желания не было, поэтому я подписал протокол,— объясняет он.

Медики приехали и забрали парня во вторую клиническую больницу. Там были рентген, УЗИ — вроде как все кости и внутренние органы были целы. Его отпустили домой. Пока Иван ходит с трудом: мышцы горят, он очень сильно устает.

— Выглядит все очень страшно, но оно уже почти не болит, — показывает гематомы Иван. — Но главное, что до сих пор не могу вернуть машину. Буду признателен, если мне кто-нибудь поможет с этим. Пока же езжу на старом «Москвиче» — друг дал погонять. Работать я сейчас не могу, так как мне до сих пор не вернули мой автомобиль. Я уже обратился в Следственный комитет, он проведет проверку по факту нанесения телесных повреждений. Кроме того, хочу подать иски о вреде здоровью, имуществу и об упущенной выгоде.

Как перенес морально? Я служил в армии. Да и я далеко не пацан, поэтому каким-то сломленным я себя не чувствую. Физическое воздействие для меня — это не то, из-за чего я готов буду отказаться от своих принципов.

Алексей: «На парня с листовками лили клей, прикладывали их к телу и били»

В тот самый спортзал Первомайского РУВД попал и 29-летний Алексей. Парня задержали 11 августа на проспекте Победителей между Дворцом спорта и стелой. Сначала его остановил сотрудник ГАИ, а уже затем задержал ОМОН.

— Они приказали нам разблокировать телефоны и открыть фотогалерею, — вспоминает парень. — Друг послушал, показал. Увидели фото с митинга Тихановской, который был 30 июля. Сказали: «О, наш клиент», — и вывели из машины. У меня в машине нашли бело-красно-белый флаг и открытки из бара «Герои», которые мне просто дал бармен. Собственно, вот за это и задержали. Сотрудник ОМОНа заявил, что задержал участников массовых беспорядков. Мол, вот листовки, флаг и все такое.

Алексея отвели в автозак с небольшими камерами. Его затолкали в тамбур, и двое омоновцев стали его бить.

— Били везде, но я скрутился в глухую защиту, закрыл голову и ждал, пока прекратят, — объясняет парень. — Потом меня забросили в маленькую камеру. Там уже сидел один мужчина. Он был без майки. Сказал, что его задержали, когда ехал на велосипеде. Каждого следующего, кого забрасывали в автозак, ждала такая же процедура.

В нашу камеру затолкали пятерых. У одного был с собой плакат «Я имею выбор». Этот лист скомкали, тыкали ему в лицо и кричали: «Жри, с*ка».

 

Но «работы» было много, людей постоянно задерживали, поэтому скормить плакат парню не успели. За что задерживали других? За плакат, за ленточку, еще за что-то. Но у нас был парень — обычный пассажир такси. Его вообще ни за что задержали. Был еще и диабетик. Ему сломали шприц с инсулином. Он не раз просил, чтобы сделали укол инсулина, так как ему становилось плохо, но врача не приводили.

Алексей вспоминает, что в этих камерах было очень душно, вентиляция не работала. Многим становилось плохо, поэтому люди просили включить вентиляцию. Но ее не включали.

В Первомайском РУВД у Алексея было все то же самое, как и у предыдущих ребят: пробежка на согнутых ногах по коридору из сотрудников ОМОНа, которые были их палками. В известном уже спортзале Алексея поставили на колени, руки завели за спину, нужно было упираться головой в пол. Парень был в шортах, поэтому колени разбил достаточно быстро. Говорит, попробовал снять кроссовки и подложить под них, но получил за это дубинкой.

— Начали спрашивать, кто нам платил, мол, нам грозит по восемь лет лишения свободы, — вспоминает парень. — За что, они не говорили. Но ты начинаешь пытаться сопоставлять и думаешь: неужели пытаются сфабриковать какое-то дело?

Стоять в такой позе — это пытка. Да и у меня не получалось, я всегда стоял неправильно. Сотрудники, которые проходили мимо меня, били мне ногой внизу спины. Удары дубинок слышались постоянно. Люди кричали.

Особенно досталось парню, у которого нашли листовки и клей. Ему выливали клей на голову и спину, прикладывали листовку и сверху били дубинкой.

ОМОН был вообще какой-то страшный. Они приезжали, уточняли, почему нас никто не бьет, и начинали бить. В спортзале вообще не было целых парней. Когда нам сказали снять майки, чтобы посмотреть какие-то отличительные особенности, то я увидел, что у большинства людей синие спины. Уже потом в Окрестина ребята говорили, что у одного парня была татуировка с гербом «Погоня» на руке, так по этой руке били так, что сломали ее.

Попросить что-то в такой атмосфере было страшно, так как в ответ тебя могли просто ударить. Но когда уже было совсем невыносимо, люди просили лечь на живот. И нам разрешали на несколько минут это сделать. Но затем заставляли возвращаться в прежнюю позу.

Алексей говорит, что в таком положении — на коленях с руками сзади — они простояли с полдесятого вечера до обеда следующего дня. Периодически позу можно было сменить, но основной оставалась эта. Ночевали задержанные в этом же спортзале. Они сильно мерзли: окна были открыты нараспашку.

«На 20—25 квадратных метрах было 102 человека»

— Во время составления протокола сотрудник спрашивал только время и место задержания. Его просто вписывали в протокол, где уже была напечатан текст, — объясняет Алексей. — При этом в кабинете следователя я стоял тоже на коленях, с руками за спиной и головой в пол. Прочитать протокол не давали. Я просил, мне отвечали: «Не зли меня, быстро подписывай». Я написал, что не согласен с тем, что в протоколе, и подписал. Иначе было нельзя.

Днем ребят отправили в ИВС на Окрестина. Там их выгрузили по тому же сценарию, как и в РУВД. Там же у стены их снова поставили на колени.

— Рядом со мной стоял какой-то мужчина, лет за 40. Он не мог сомкнуть руки за спиной, так как у него были сломаны ребра. Когда он это сказал сотруднику ОМОНа, тот попросил его показать это место. Мужчина показал, и омоновец начал кулаком просто бить его по этому боку.

Уже потом приехала скорая и забрала избитого. Я видел, как его везли с капельницей на инвалидном кресле, — вспоминает Алексей.

Дальше был суд. Люди стояли лицом к стене, и их по одному водили к судье. Оказалось, что у Алексея написано, что его задержали в 18:30 выкрикивающим лозунги. При этом были перепутаны фамилия и время задержания. Парень сказал об этом, его выслушали и вынесли решение. Ему дали 13 суток ареста.

— Потом нас отправили во дворик для прогулок. Там был бетонный пол и стены. Всего же примерно на 20—25 квадратных метрах было 102 человека. Я чувствовал себя как в забитом автобусе, — вспоминает он. — Ночевали мы также в этом дворике. Некоторые были босиком, кто-то — без майки, при этом было очень холодно. Приходилось прижиматься друг к другу.

Ближе к ночи нам впервые за все это время дали поесть: две буханки хлеба на всех. Мне удалось оторвать кусок хлеба размером со спичечный коробок.

Потом задержанных отправили в камеру. Кровати все были заняты. На них не было ни одеял, ни подушек. Ребята ложились на пол и клали под голову кроссовки.

— Мы постоянно слышали крики, избиения, как кто-то стонет от боли. Прямо под дверями нашего дворика кого-то валили, избивали дубинками и заставляли кричать «Я люблю ОМОН». Люди кричали на разрыв, но их продолжали бить дубинками. Опять же основная риторика была, что мы проплаченные. Говорили: мол, ваша Тихановская вас кинула, как пушечное мясо, заработала денег, а сама уехала в Литву. Угрожали, что мы тут как расходный материал, что даже если кого-то убьют, то им ничего от этого не будет.

«На фоне ЛТП изолятор на Окрестина воспринимался как какой-то концлагерь»

С Окрестина парня отвезли в слуцкий ЛТП. Все эти три дня Алексея не было ни в каких списках, его родные не представляли, где он.

— Сотрудники ЛТП вели себя адекватно, не били, первый раз за все время сводили нас в душ. Потом нас отвели в казарму, и там впервые были кровати, на которых можно лежать, пусть и без постельного белья и подушек, — говорил он.

Там же нас вечером покормили кашей с сосиской. Это была лучшая еда в мире.

На этом фоне ИВС на Окрестина воспринимался как какой-то концлагерь. Я не понимаю, как такое вообще возможно. Ведь даже если людей задерживают, есть же какие-то нормы содержания.

Наутро был завтрак. Ребята настраивались на то, что будут отбывать тут все свои «сутки».

— В одной из комнат был телевизор. Мы смотрели его, и бегущей строкой прошла новость о том, что министр внутренних дел Юрий Караев все-таки принес извинения тем, кто был задержан случайно, — говорит Алексей.

Его выпустили в четверг после обеда. Молодой человек уже связался с адвокатами. Он решил не оставлять эту ситуацию просто так и направил жалобу в Минский городской суд.

— У меня в основном пострадала задница, на спине и руках этого не видно. Тело болит, а вот синяков нет. Я еще буду снимать побои, — объясняет молодой человек и добавляет, что пришел в редакцию не жаловаться.

Я решил рассказать свою историю, чтобы предать все огласке. Я считаю, что мы все должны рассказывать о том, что произошло. Об этом не нужно молчать.

Продолжение следует…


Если вы или ваши близкие пострадали после задержания, получили серьезные травмы, если у вас кто-то умер после протестов, пишите на почту za@onliner.by или в чат-бот в Telegram.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Настасья Занько. Фото: Александр Ружечка, из личного архива
Без комментариев