«Я бы хотел, чтобы страна сохранила независимость». Поговорили с 20-летними о жизни на вечеринке «Бассоты»

13 258
162
29 февраля 2020 в 9:00
Автор: Татьяна Ошуркевич. Фото: Анна Иванова

«Я бы хотел, чтобы страна сохранила независимость». Поговорили с 20-летними о жизни на вечеринке «Бассоты»

На входе на вечеринку студентке из БНТУ становится плохо: она сильно кашляет и прикладывает чужие руки ко лбу, чтобы «измерить» температуру. Залетевший сюда параноик успокоится, только когда получит распечатанное изображение коронавируса и услышит смех толпы. Происходящее называют «постебись со всеобщей истерики» и зовут в забитое людьми помещение. Это — пространство «ОК16» в пятничных прожекторах Октябрьской и звуках техно. Пока родители безостановочно пытают Google последними новостями, белорусская молодежь решает бороться с паникой юмором и тусовками. Сходили на вечеринку «Бассоты» и познакомились со смельчаками.

Под дверями пространства стоят компании парней в домашних халатах и детских костюмах. Мы замечаем даже греховного «священника», который посягает на сакральное и прикуривает у человека в костюме черта. «Дурдом», — скажут родители и будут правы: для такой реакции здесь все и организовали. «Дурка» — это тематическая тусовка, на которой молодежь борется со своими буднями, ищет похожих на себя и свободных по нраву.

Мы приходим сюда в час ночи, когда в стенах пространства только начинается движение. Впрочем, можно посмотреть в стеклянные двери и решить, что для нелетнего сезона там вполне много людей. Мы не спешим идти внутрь и подходим к тому самому священнику.

Армия

 — Малкович круче Лоу, а ты косплеишь «Молодого папу», — делимся непрошенным мнением о сериале.

— Да я просто решил надеть такой костюм, интересно же... — оправдывается парень.

Это Антон, ему 24 года, и он программист. О хорошем у нас как-то не получается говорить, поэтому говорим о жизненном.

 — Меня вообще призывают в армию, я лейтенант запаса. В прошлом году была повестка, сто лейтенантов выбрали, меня не взяли. А могут забрать на год. Меня это не устраивает, потому что зарплата, которая есть сейчас, и которую мне предлагают там, несопоставима. Она отличается примерно в семь раз. Ну и еще мне не нравится отношение к людям. Я говорю даже не о дедовщине. Там не ценится ум, я много знаю случаев типа «приказать-унизить». Пока что я не вижу отсюда выхода: наша страна еще не в состоянии потянуть контрактную армию. Думаю, можно начать больше платить офицерам, чтобы в отрасль шли более умные люди. Если они будут воспитанными и образованными, тогда не будут позволять дедовщину. 

Нам кто-то навязчиво кашляет в спину, чтобы обратить на себя внимание. Спрашиваем у Антона:

 — Чего больше боишься: вируса или армии?

Армии, конечно. Там год такой жизни, а тут только две недели.

Жизнь 

Ныряем в столбы дыма, чтобы догнать Джокера. В общем, это 20-летний Артем, и рассказ парня слегка напоминает грустную историю его персонажа.

 — Я вам могу рассказать о своей жизни. Из «хабзы» отчислили в прошлом году, бабок нет. Отчислили почему? На завод не ходил два месяца — так бывает. Что делать? Начал пить, ходить по тусам и флэтам. 

А деньги на это все откуда берешь? 

— Тут нужно грамотно поступать, договариваться, где-то хитрым быть. Мне вообще нравится бить татухи. Деньги я за это пока не брал — любитель, так сказать. Получается пока средне, но я стараюсь. Родителям, кстати, вообще все равно. Сказали, моя жизнь — могу делать что хочу. Они, только когда меня отчислили, отреагировали фигово. Сказали, что мне конец. Месяц парили мозги, потом оставили. Я дальше начал подрабатывать в магазине грузчиком-продавцом, но оттуда тоже уволили, потому что не ходил. Планирую теперь в бармены пойти.

Дискриминация

На улице становится холодно и тесно, мы идем внутрь и находим двух подруг. Это Света и Лера, они студентки. С девочками мы загоняемся не по-детски. Пытаемся вести серьезные разговоры, пока в спину летят крики: «Девки, надо гореть!», «Вам надо раздеться и танцевать!»

— Вот я об этом и веду речь, — отводит глаза Света. — Меня часто не воспринимают всерьез, потому что я девушка и у меня желтые волосы. Я таким говорю: да пошли вы, я не малышка, у меня есть имя!

— В Беларуси вообще по всем фронтам дискриминация, — добавляет ее подруга. — Вот на Октябрьской молодого человека избили за его ориентацию. Всех почему-то слишком волнует сексуальность других людей. Отсюда вопрос: Беларусь — толерантная страна? Может быть, если бы у нас было что-то просветительское, менялась бы реакция людей. А так у нас даже нельзя об этом говорить. 

— Я считаю, что у нас есть проблема и с восприятием девушек, — добавляет Света. — Их принимают за товар, который должен быть красивым и много рожать. Вот это вот «иди готовь борщ!» просто выводит. Мама говорит, чтобы я в 18 подарила ей внука. Да у меня даже кактус засох, как я могу вырастить другого человека? Почему кого-то в принципе волнует моя репродуктивная система? 

Мы решаем, что на этот риторический вопрос еще не раз придется искать ответ, и прекращаем дискуссию. Идем дальше, находим трех веселых подруг, которые сначала дурачатся, как этого требуют обстоятельства, но затем становятся серьезными.

Поколение

 — Ну че вы, ребята, — зовет их компания. Мы понимаем это как условный знак к ускорению и потому говорим с одной из них.

— Я студентка, живу с родителями. Меня вообще не волнует, завишу я от них или нет. У каждого свое: кто-то учится платно, кто-то на бюджете. Если у человека есть квартира, лучше зарабатывать деньги в свой капитал. Когда ты будешь уверенно стоять на ногах и потянешь квартиру без родителей, тогда об этом можно говорить. Тут же все дело в самом человеке: если он хочет сесть на шею, то сядет.

В общем споре мы как-то выходим к стереотипному «ленивому» образу поколения. Пытаемся забыть слова родителей и набрасываем стартовый пакет молодого человека.

 — Пивас, «айфон» и стиль. Из нематериального — яркость, активность, свобода. Я вот чувствую себя свободной в Беларуси, вообще все хорошо.

— Пойдем, очень холодно, — говорят друг другу девушки и скрываются в неоне.

Свобода

Дальше по курсу — 18-летняя Даша и 22-летний Стас. Ребята тут на своем стиле.

— У нас очень много стереотипов насчет молодежи. Кто-то когда-то решил, что вот на таких тусовках только алкоголики и наркоманы. Ну да, украдут стаканы из бара — ну и что? Это же не отменяет того, что мы молодые и можем себе это позволить. Делаем что хотим, — непринужденно говорит Даша.

Анархисткой тебя часто называют?

— Ну нет. Я ведь не об этом даже. Все понимают, что есть рамки приличия, и мы их придерживаемся. Драки я вообще не признаю — это какой-то каменный век. Просто есть свобода слова и действия. Вот второе заключается в том, чтобы не вредить окружающей среде. 

А вы себя чувствуете свободными?

— Я в женском парике сейчас стою, алло! И все нормально, — говорит Стас.

На таких тусовках — понятно, а в целом, думаю, ситуация другая.

— Ну да, если я в своем районе так пройду, представляю, что со мной сделают... Я живу в Серебрянке, привет ей. Может быть, это непринятие есть только на моем районе, не знаю. От места, в принципе, многое зависит. Я уверен, что в центре все нормально.

Независимость

Проталкиваемся в толпу и пытаемся вытянуть на разговор одного из диджеев в костюме волка. Параллельно разливаем чьи-то напитки и становимся врагами. Исчезаем, пока нас не догнали. Знакомьтесь, это Дима, ему 22 года, он учится в БНТУ.

— Живой, потому что в универ не ходил, — спекулирует он локальным мемом. — А вообще, меня интересуют другие проблемы. Для меня сейчас главное — развитие. Я профессионально танцую, мне нравится музыка со всех ее сторон. Сначала я просто баловался, а теперь вот на тусовки зовут. Родители даже очень поддерживают. Сосредотачиваюсь на себе.

Если говорить в общем о стране, волнует все, что здесь происходит. Я вот жду, чтобы что-нибудь решили с образованием. Мне не нравится, что есть предметы, которые уже не нужны, а они к тому же подаются сухо и неинтересно. В европейских университетах есть возможность выбрать курсы, это круто.

Я знаю обо всех этих разговорах о независимости страны. Мне бы хотелось, чтобы мы смогли сохранить то, что у нас есть, вот эту независимость. Вот я сам не знаю белорусский, но не считаю, что из-за этого я не белорус. Я здесь родился, мои родственники тоже здесь живут. Вот вам и опять: это проблема школы, если наш язык воспринимается как что-то сложное и негативное. А он очень красивый. Думаю, если бы мне это привили в детстве, я бы с радостью на нем говорил. 

К двум часам на танцполе становится весело и душно, и со сцены в зал летит песня «Здесь телки все красивые…» У недавно пришедших парней завязывается спор, «треш это или не треш». Предсказываем: скоро это не будет иметь для обоих никакого значения, ведь пару минут назад кто-то дал обещание подвезти новую порцию напитков. Не такие смелые и веселые, мы оставляем их в предвкушении, слушаемся Минздрав и уходим домой из места массового скопления людей.

Библиотека Onliner: лучшие материалы и циклы статей

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Автор: Татьяна Ошуркевич. Фото: Анна Иванова
Без комментариев