9282
1252
07 февраля 2019 в 15:20
Источник: Полина Шумицкая. Фото: Максим Малиновский

«Сегодня женщины — важные добытчики в семье наравне с мужчинами. Но существует миф, что это не так...» Социологи о дискриминации на рынке труда

Сегодня в Минске журналисты получили очередное документальное подтверждение тому, что Беларусь верно и преданно сохраняет патриархальный уклад — данные социологического исследования, которое касается гендерной дискриминации на рынке труда. Главный вывод: 85% экономически активного населения Беларуси сталкивается с дискриминацией. Речь идет и о мужчинах, и о женщинах. Подробности — в материале Onliner.

— С одной стороны, в нашей стране большинство семей не могут позволить себе, чтобы работал только один супруг. Поэтому большинство женщин заняты в экономике. Неважно, работают ли они на неполную ставку, неполный день — они заняты и являются важными добытчиками в семье наравне с мужчинами. С другой стороны, мы видим, что наниматели все еще имеют необъективные, предвзятые представления о квалификации и способностях женщин и, скорее, склонны оценивать их в первую очередь не по квалификации, а по семейной ситуации, насколько женщина может эффективно совмещать работу и семью. Почему я называю это предвзятостью? Потому что такие же требования не предъявляются к мужчинам. Они имеют больший шанс получить равное обращение. Хотя в ситуации с мужчинами свою роль играет возраст, и здесь они тоже оказываются в группе риска, — говорит Ирина Альховка,  руководительница международного общественного объединения «Гендерные перспективы».

— Как показало наше исследование, очень часто дискриминация существует потому, что ее не идентифицируют ни наниматели, ни соискатели, ни работники. Она просто не видна, — подчеркивает Ирина Альховка. — При этом мы не хотим демонизировать ни нанимателей, ни работодателей. Очень важно для нас, чтобы результаты этого исследования не воспринимались как однозначное обвинение. Есть проблема, но эта проблема общая. 

Важная тема, на которую обращают внимание эксперты, это необоснованные требования к внешнему виду сотрудников или к рабочей одежде.

— Почему существует дресс-код? Почему в каких-то случаях он вполне обоснован и работает на защиту прав сотрудника, его безопасности и жизни, а в каких-то случаях он не обоснован? Как мы можем с нанимателями говорить об этом? Публичная дискуссия на эту тему — тоже одна из наших задач, — говорит руководительница «Гендерных перспектив».

Итак, давайте посмотрим на конкретные цифры в исследовании. В интернет-опросе участвовали 1298 человек из нескольких регионов Беларуси — мужчины и женщины разных возрастов и профессий.  Самой уязвимой оказалась группа замужних и незамужних женщин до 35 лет без ребенка: «Работодатель подозревает их в том, что сейчас они выйдут замуж и заведут детей». Затем идут молодые женщины с детьми до десяти лет и в декретном отпуске.

Что касается мужчин, то они сталкиваются с дискриминацией из-за возраста. То есть ущемление прав на работе — это не исключительно женская проблема. Тем не менее, мы живем в обществе, где разрыв средней оплаты труда мужчин и женщин сохраняется на уровне 23—25%.

Что еще можно считать дискриминацией? Оказывается, это рабочие ситуации, которые мы зачастую привыкли считать «нормальными»: если человека не повышают в должности из-за пола, возраста или наличия детей, отказывают при приеме на работу по этим же причинам, задают на собеседовании неуместные вопросы, касающиеся личной жизни, размера одежды или внешней привлекательности.

— 85% экономически активного населения Беларуси так или иначе сталкивались с дискриминацией. У женщин она выше по всем пунктам примерно на 10%, — говорит автор исследования Елена Артеменко. — С дискриминацией чаще всего сталкиваются люди 35—44 лет, с высшим образованием. Наша гипотеза заключается в том, что человек наиболее активный, находящийся на пике своего карьерного роста, предпринимающий много шагов для движения по службе, имеет больше шансов столкнуться с дискриминацией. Это то, о чем стоит задуматься. Недополучая оплату труда и возможности для профессионального роста, эти люди недовносят вклад в экономику, который могли бы внести, если бы не подвергались дискриминации. 

Еще один важный момент. А что же делают люди, когда сталкиваются с ситуацией дискриминации? Увы, практически ничего.

— Иногда люди обращаются к вышестоящим сотрудникам или в надзорные органы — суды, налоговую и т. д. В 2% случаев —  в СМИ. Проблема в том, что большинство людей не предпринимает никаких действий в ответ на ущемление прав. Это вопрос, над которым стоит подумать. Если бы люди активней поднимали эту проблему, у работодателей и государственных органов был бы стимул находить пути решения. Раз люди сами не выступают в защиту своих прав, то и нанимателям, и государственным органам может казаться, что проблемы нет, — говорит исследовательница.

Эксперты подчеркивают, что белорусы и белоруски чаще сталкиваются с дискриминацией при приеме на работу, чем непосредственно на рабочем месте. 30% опрошенных мужчин сталкивались с такой проблемой на собеседовании: им отказывали в должности из-за возраста (чаще — слишком молодого).

— Самая распространенная история — когда людям навязывают работу, которая им неприятна и не входит в их обязанности, по той причине, что это молодой сотрудник или женщина, которая может поддаться на прессинг со стороны руководства. 20% людей сталкиваются с неуважительным отношением, пренебрежением со стороны коллег или руководителя. Также мы рассматривали как ситуацию дискриминации случаи, когда человек в силу своего пола, возраста, семейного положения стесняется просить о повышении зарплаты. Есть такой миф, что мужчине нужно кормить семью, а женщине якобы не нужно, поэтому женщине повышать зарплату необязательно, — приводит примеры ущемления прав Елена Артеменко.

— Из исследования стало понятно, что самая уязвимая группа для дискриминации — это женщины до 35 лет без детей. Блюстители традиционных ценностей и духовных скреп могут возразить, мол, мы хотим, чтобы женщины выбирали роль матерей, а не офисных сотрудниц. Мы призываем женщин рожать до 35 лет, чтобы они дали нашей стране много здоровых детей. Что не так с этим аргументом?

— Хороший вопрос, — улыбается Ирина Альховка. — Есть разница между отношением к женщине как к некоему объекту, которому поклоняются, дарят цветы на 8 Марта, испытывают культурное уважение только лишь потому, что она женщина и мать (или будущая мать), — и реальностью. Потому что когда настоящие женщины с настоящими детьми приходят к настоящему работодателю, эти ценности почему-то не транслируются в практику. И в этом есть очень большой разрыв. 

Мне кажется, здесь играет роль то, что мы не осознаем до конца, что гендерная политика — это политика, которая требует денег и ресурсов для своей реализации. Для того чтобы обеспечить те льготы, которые государство сегодня предлагает женщинам в период, когда они рожают и воспитывают ребенка, нужны меры, которые требуют затрат, — например, для того, чтобы повышать престиж отцовства и вовлеченность мужчин. Или развивать инфраструктуру детских садов, чтобы там было качественное обслуживание и дошкольное образование и женщины могли себе позволить не беспокоиться о том, что с их детьми. И какие-то кампании, которые бы работали на разбивание этих стереотипов, что женщины такие ненадежные сотрудники, сидят на работе и думают о том, что дома не убрано. 

Здесь есть такой разрыв, и мы боимся это признать. Тут, наверное, гендерная политика могла бы помочь демографической политике, говоря о том, что не хватает роли мужчин. Как только отпуск по уходу за ребенком будет обязательным для отца, когда работодатели перестанут иметь выбор, кому давать этот отпуск, тогда ситуация может выровняться. Для этого нужно, чтобы мужчины изменили свое поведение. И чтобы не только экономические принципы влияли на решения в семье. Почему сегодня женщина уходит чаще в отпуск по уходу за ребенком? Потому что ее зарплата чаще всего меньше, и тогда семья решает, чтобы на рынке труда остался тот, кто зарабатывает больше. Но, с другой стороны, потери человеческого потенциала и качества жизни мужчин, которые не уделяют своим детям достаточно внимания и считают своей ролью только роль кормильца или кошелька, — тоже очень дорогие. В долгосрочной перспективе это выливается в низкую продолжительность жизни, высокий уровень суицидов и асоциального поведения, рискованного поведения, неумения заботиться о себе. 

Меня беспокоит больше всего то, что женщины, которые могут рассчитывать на 100-процентную защиту своих прав со стороны государства, когда они находятся в отпуске по уходу за ребенком или ожидают ребенка (потому что это ценность, которая декларируется в обществе, продвигается и рекламируется), — не чувствуют себя защищенными! Тогда правда что-то не то происходит, если женщины при таком высоком уровне моральной поддержки их роли как матерей не могут заработать и обеспечить своих детей. В этом есть проблема. 

Проведенное исследование — часть большой информационной кампании «Пол не потолок». В ближайшее время эксперты обещают дать нам почву для размышлений итогами новых соцопросов. Посмотреть результаты исследования в полном объеме вы можете на сайте genderperspectives.by.

Источник: Полина Шумицкая. Фото: Максим Малиновский