Естественно, событие важное, и вид надо иметь соответствующий, но при этом и на тренды не забивать. Олицетворением последних лет лично для меня стали хлопчики в белых рубашках, черных жилетках, подкатанных джинсах, чтобы голая щиколотка смотрелась повыразительнее, и кроссовках Saucony. Видите, как жизнь повернула: в шестидесятых годах XX века Saucony производила обувь для астронавтов NASA, а в десятых XXI — в том числе для минских подростков.

Мне, конечно, весело. Но в нормальном смысле, без злобы. Злоба возникает, когда этих детей начинают костерить полпреды старшего поколения. Типа, мы были не такими, что за безвкусица, обезьяны какие-то. Но давайте дадим паузу. Ребята, мы, сто процентов, обезьянничали не меньше.

Помню, что вечер был событийный: старт чемпионата мира по футболу и выпускной в одной пачке. Филип Лам сместился с непрофильного левого фланга ближе к сегменту штрафной и от души бабахнул в дальний угол. Вратарь Коста-Рики ничего не смог поделать. Немцы повели в счете.

Я сидел перед ящиком и бил копытом. Одноклассники разминались на препати, а меня мамка не отпускала. Умная женщина, знала, что угар все равно неизбежен, и попыталась хоть как-то его отсрочить, минимизировав последствия.

Это был год дурацких кофейных и бежевых костюмов. Когда к ним присовокупляли салатовые сорочки, хотелось убивать. У меня вот была розовая. И я искренне казался себе дико модным и оригинальным. Правда, помимо дурацких кофейных и бежевых костюмов, то был год массовых розовых рубашек. Нас было с явным перебором. В общем, не выпускной, а такой танец пьяненьких поросят.

Где-то у мамы дома хранится артхаусная фотография: я еще с волосами и наивностью в глазах (в розовой рубашке, напоминаю), она в каком-то розовом платье. Ну и бледная стена фоном, кажется, тоже розового отлива. Честное слово, пусть эта фотка покоится подальше от моего взгляда.

Тогда мне казалось, что я в диком порядке. Это понт 11-летней давности, за который мне не то чтобы стыдно, но странно. Не стыдно — потому что речь идет о моменте роста, проб, ошибок. На той же бледно-розовой фотке у меня по большой цыганской серьге в каждом ухе. Потом к ним добавился пирсинг в губе и языке. Потом все снял. Точнее, «язык» снял, а «губу» профукал на какой-то студенческой уже тусовке.

Я глубоко убежден, что мы не можем критиковать нынешних подростков и молодежь возрастом около того за понт, потому что самолично позволяли его себе и более того — продолжаем им пользоваться во взрослой жизни. Ну вот, допустим, встреча выпускников.

Недавно в ночи я смотрел «ютьюбчик», и один казахстанский рэпер подобрал для мероприятий подобного рода весьма точное определение, которое в переводе на допустимый русский язык звучит следующим образом: «парад мордоторговли».

Я попал на пару таких. Их упреждали массовые переписки в специально созданных группах со всеми смертными грехами: тупыми стикерами, флудом, фотками школьных времен и чуть ли не челленджами вроде «А давайте скидывать снимки своих детей».

Потом начинались встречи. Я тоже был нарочито бодрым, пытался качественно и не очень качественно юморить и что-то там вспоминать про то, как было здорово на заре 2000-х. Растворился в атмосфере, короче. Виноват.

Ребята пухли в своих костюмах, желая показать всю приобретенную после школы респектабельность. Выпив, добавляли в рассказы о бизнесе матерок. Девушки обсуждали детей, мужей — бывших и нынешних — и работу. Пытались соответствовать своему образу в Facebook. Скучно. Для того, чтобы обозреть все это ВДНХ, вполне достаточно часа. Далее идет по большей части очень пошлая пролонгация.

Если называть вещи своими именами, выпускники на встречах выпускников — это стая понторезов, которая набирается алкоголем. Все равно самые сокровенные и полезные разговоры происходят либо тет-а-тет, либо в компании много меньше количеством. Это тот же понт, что и на линейке или выпускном, только более изощренного исполнения. Мы смотримся забавно.

Исходя из этого, давайте быть милосерднее к выпускной школоте, не мешать ей и как-то поддерживать. У них сейчас интересный творческий период. Но как бы обильно эта фраза ни сочилась банальностью, у каждого возраста есть свои плюсы и минусы. Просто надо быть с ним в ладах. Это вопрос внутренней гармонии.

Ну и плюс всем нам свойственно кидать понты на публике — и в 18, и в 28, и в 48, и, наверняка, в 88.

А если вас чем-то не устраивают нынешние школьники — возможно, это зависть, возможно, недостаток информации, возможно, надвигающаяся старость или патологическая подверженность ностальгии. Правда, вспоминать о том, как здорово было раньше, вообще не вариант. Я стою на том, что круто — это прямо сейчас. И дальше будет больше и лучше. И у выпускников, и у тех, кто думал, что розовая сорочка — это прикольно, и у тех, кто боялся угара своего сына.

У многих подростков на выпускном есть ощущение, будто мир рушится. Типа, жизнь меняется, и вообще непонятно, что дальше. И взрослые, которые ноют о школьных годах, которые якобы лучшие в жизни, усиливают это ощущение у своих детей.

Вранье. Жить после школы становится определенно интереснее.

Школьная дружба — тоже не самая крепкая. У меня был лучший друг, с которым мы на данный момент не виделись лет пять. И ничего, нормально. Просто выпали из контекста друг друга.

Школьникам можно выдохнуть. Их выпускной — не суперповод, просто красивая тусовка и возможность выпить с учителями. Основные события еще впереди.

Читайте также:

• Медицинский директор клиники «Новое зрение» Вадим Мурашко: почему мы до сих пор верим в «лучи смерти» из мониторов и лазер, выжигающий глаза?
• Художник Антон Шаппо: мужики не читают правильные книги и становятся все скучнее
• Журналист Onliner.by Денис Логунович: «Дети больше не смотрят „сколько на спидометре“ у машин. Я знаю почему»

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by