Вопросы антимонопольного регулирования поднимались у нас в стране еще в 90-х годах прошлого века, когда были приняты законы о конкуренции, основной функцией которых было обеспечение равных условий работы на рынке для различных субъектов хозяйствования. Другое дело, что применение данных законов зачастую либо носило точечный характер, либо то, что заявлялось, достаточно ощутимо расходилось с тем, что получалось в итоге.

Если посмотреть на структуру нашей экономики, то можно отметить, что доля государственного сектора в ней до сих пор находится на уровне 70%. Проведя сравнение с успешными мировыми экономиками, мы увидим, что такая доля частного сектора — очень низкий показатель. Именно поэтому повышение роли частного сектора является не столько одной из рекомендаций по оздоровлению экономики, сколько одной из стратегических целей развития страны на ближайшую перспективу.

Можно сказать, что долгое время в нашей стране существовал и продолжает существовать государственный протекционизм, когда госпредприятия получают определенные льготы, субсидии, уникальные условия хозяйствования, что косвенно или прямо создает ограничительные барьеры для частного бизнеса.

В 2010-м, после создания в рамках Таможенного союза Единого экономического пространства, Россия, Казахстан и Беларусь договорились, что будут изданы законы, которые обеспечат равные условия для функционирования на рынке каждой из стран всех субъектов хозяйствования. В конце 2013 года был принят закон «О противодействии монополистической деятельности и развитии конкуренции», который вступил в силу в 2014 году. Если его почитать, можно сказать, что он соответствует всем международным нормам и стандартам.

Конечно, такой закон — огромный плюс. Но как мы видим, работает он пока неважно. До сегодняшнего дня функции антимонопольного регулирования находились в вéдении Министерства экономики — получалось, что функции собственника и регулятора пересекались, что являлось барьером для повышения эффективности антимонопольного регулирования. Связано это было с тем, что, с одной стороны, необходимо было каким-то образом продолжать доводить различные целевые показатели до отечественных производителей и оказывать различного рода помощь в их достижении, а с другой стороны, стремиться каким-то образом обеспечить на рынке равные условия функционирования для всех участников.

В идеале комитет антимонопольного регулирования не должен зависеть от других структур управления и быть подконтрольным лишь президенту или, например, парламенту, либо выполнение функций должно распределяться между различными структурами.

При этом Министерство торговли в первую очередь нацелено на защиту прав потребителей, занимается контролем только субъектов торговли, и есть надежда полагать, что это позволит в какой-то степени повысить эффективность выполнения новых функций.

Однако и тут есть вопросы: в частности, как антимонопольная политика будет сочетаться, например, с введенным в 2014 году перечнем, который обязывает каждый магазин иметь на своих прилавках ассортимент белорусских товаров. За соблюдением этих правил следит Министерство торговли, и, как ни крути, это тот же самый барьер для импортеров на пути к потребителю.

Если мы посмотрим на опыт России и работающей там Федеральной антимонопольной службы, то увидим, что в какой-то момент деятельность ФАС стала больше похожа на работу некого карательного органа, который был нацелен не на поддержку и защиту малого бизнеса и частного сектора, а на выявление нарушений в области ценообразования и выписывание штрафных санкций. Между тем некоторые очевидные монополии на российском рынке намного реже вызывали интерес у службы (из тех, что на слуху, можно отметить дело против «Газпрома», начатое в июне 2016-го в связи с отсутствием регистрации внебиржевых контрактов). В целом статистика говорит, что иски в отношении малого и частного бизнеса, выдвинутые ФАС России, составляют более 50%, что само по себе спорно соотносится с понятием монополии.

Озвученные на днях министром торговли мысли о том, что реструктуризированному антимонопольному органу необходимо вплотную заняться так называемым региональным протекционизмом, вселяют надежду, что работа будет вестись в нужном направлении. Мне кажется, сегодня необходимо четко выделить важные с точки зрения национальной безопасности отрасли, которые продолжат находиться под контролем государства, а все остальные отправить в «свободное плавание». Уже доказано, что во многих сферах рынок наиболее эффективно регулирует себя сам и подобные свободы будут плюсом не только для производителей и продавцов, но и для потребителей.

Для обеспечения роста и эффективного функционирования экономики необходимы инвестиции, инновации и технологии. Все это можно привлечь только путем открытия рынка. Дальнейшая жизнь запретительных барьеров на региональном и национальном уровне, скорее всего, продолжит держать экономику либо на уровне нулевого роста, либо даже опустит ее в состояние рецессии.

Как говорится, время заставило. Сегодня правительство вынужденно приближается к решениям, от которых дистанцировалось долгое время. При этом о необходимости таких реформ экономисты говорили уже давно. Мне кажется, есть все предпосылки к тому, что в скором времени мы можем ожидать целый комплекс антикризисных мер. Уже сегодня мы видим, что поддержка госсектора становится все более выборочной и целенаправленной — если эти процессы наслоятся на правильное антимонопольное регулирование, то это, несомненно, даст результаты. Конечно, произойдет это не завтра — Китаю для перехода от госмонополии к четкому осознанию роли частного бизнеса понадобилось 20 лет.

Читайте также:

• • Экономист Александр Чубрик: парадоксально, но регулирование цен только заставляет их расти
• • Журналист Onliner.by Никита Мелкозеров: как я уехал от мамки и стал жить один
• • Наркоман Максим Алешин: сложно понять ужас дилеммы «употреблю — это конец, но и не употребить я не могу»

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. sk@onliner.by