У нас был домик с деревянным фронтоном, участок при этом домике и еще два надела земли, до которых требовалось прилично пилить со всем причитающимся арсеналом тяпок. Один, кстати, впоследствии Атлантидой ушел под болотные воды. Ко всему этому богатству добавлялись ядреный энтузиазм и стая кур, чей хохлатый предводитель из-за яркой куртки видел во мне конкурента и норовил клюнуть, причинив позор и психотравму.

Бабушка с дедушкой ездили на дачу даже как не на работу. Это больше походило на паломничество. Ритуал с ранним подъемом, электричкой, двухкилометровым походом до домика, переодеванием и всеочищающим трудом повторялся чуть ли не каждый день. Я в силу возможностей помогал. Что-то стругал, что-то подносил, что-то поливал, а по весне повышал плодородность почвы, с оттяжкой швыряясь в нее навозом.

Иногда мы уезжали на свои загородные труды дня на три-четыре.

Спустя примерно 20 лет я смог сформулировать для себя, что дачная культура возникла отнюдь не стихийно. Советским людям было слабо знакомо понятие «частная собственность». Оттого даже иллюзия наличия чего-то своего являлась огромной отдушиной. Вот дачи и строились по принципу самодостаточных государств — со своим золотым запасом (подвалами, набитыми залежами картошки и рядами банок), индустрией (обязательным местом, в котором все чинилось или сочинялось из подручных средств) и агросектором (грядками, которые устремлялись к горизонту).

Наша с дачей любовь не получилась взаимной. Пока я рос и формировал новые увлечения, менялись и времена. Многим дачникам старта 90-х подстроиться под них так и не удалось. И теперь эта разность выглядит откровенно комично.

Раньше мы всю зиму занимались заготовкой пластиковых баночек из-под сметаны. Выкинуть ее в урну — будто родину предать. Ближе к весне в банках оказывалась рассада. Целые подоконники рассады, жалобно стонавшие от тяжести будущего урожая. Под нее даже разворачивали свою широкую грудь парадные столы, которые приходили в подобное состояние только по поводу гостей. У саженцев был нежный солярий из настольной лампы. На период их нахождения в квартире кот становился террористом номер один. Ему часто объясняли газетой по ушам, что трогать сметанные банки «неможно».

Теперь удобные контейнеры под рассаду стóят копейки. Правда, традиция отчаянного коллекционирования баночек, кажется, так же сильна, как привычка пересматривать «Иронию судьбы».

Невдалеке от нас располагался лагерь имени Олега Кошевого. Он как-то незаметно ушел в запустение и к нынешним летам стал обителью любителей пейнтбола и оупен-эйров. Когда уход в забытье только начинался, соседи принялись разбирать детскую здравницу на составляющие. Помню мужчину, который методично носил на свой участок похожие на индейские тотемы деревянные фигуры животных. Их практической надобности я не понимал ни тогда, ни сейчас. Если только он действительно не совершал на своих сотках каких-то ритуалов.

Сейчас вроде как не надо таскать каждую железяку, ржавый рукомойник, сломленную перегрузкой и криворукостью лопату с мусорки у вашей городской квартиры. Их аналоги, новые, не требующие доработки, можно приобрести в каждом хозяйственном магазине. Задешево. Синдром стихийного накопительства зародился примерно полвека назад. И тогда он был вполне оправдан. Однако теперь это смешно и неудобно.

Неудобно наверняка случалось у многих. Как-то в квартире началась гражданская война по поводу кухонного гарнитура, который выпускался с завода во времена еще членораздельно говорящего Брежнева. Молодежная часть семейства видела гарнитур на свалке. Ветеранская — на даче. Пришлось везти. Теперь у нас там музей «Капитал-шоу „Поле чудес”». От древнего холодильника «Минск» до школьных тетрадей с гимном СССР на обложке.

Есть еще один момент, который не укладывается в мою гедонистическую модель восприятия жизни. Заявленный уровень благосостояния в стране последние лет 20 рос, и хоть пенсии оставались скромными, зарплаты детей/внуков определенно становились выше. Уж точно могли молодые позволить себе мешок картошки и редис, выращенный не своим пóтом и кровью и не сорванными спинами родителей. Но дачи все равно не воспринимались обителью отдыха, упрямо оставаясь трудовыми лагерями. Пенсионеры мотивируют внуков на огородные вояжи, говоря об отдыхе на свежем воздухе и здоровом образе жизни. Правда, много ли вы видели на участках волейбольных, баскетбольных и прочих площадок, а также турников и других средств для прокачки?

Грядка, конечно, лучше кроссфита. Потому бабушки тренируют свою и без того расстроенную жизнью поясницу прополкой. Но насколько это рационально? Было бы интересно узнать статистику по инфарктам и инсультам, полученным на жарких летних грядках агроадептами.

Моей бабушке 80. Она регулярно ездит на свой участок показывать грядкам кунг-фу граблями. Человеку нравится — и ладушки. Я люблю бабулю. И понимаю, что дачный вопрос — одно из выражений конфликта поколений. Потому особо не лезу к родителю. Так как знаю: если полезу, разразится скандал. А я твердо решил беречь нервные окончания смолоду. Когда буду в дачном возрасте, они совершенно точно пригодятся.

И наверняка я не стану заниматься агрофитнесом. Мне кажется, эта традиция уходит. Как и фраза «поехали на полтора часика поработаем». Во-первых, на полтора часика всегда нужно накидывать еще два на то, чтобы добраться. Это традиционно непроговариваемый бонус. А, во-вторых, работать надо на работе, чтобы после нее заслуженно отдыхать. Допустим, на газоне перед своим дачным домиком, заедая релакс выходного дня каким-нибудь шашлыком.

Читайте также:

• • «Я пила дорогой коньяк и считала себя лучше „синяков“». Многодетная мама о том, как стала алкоголичкой
• • Нарколог Ирина Борисевич: принцип «каждую пятницу я в хлам» доведет нацию до вырождения уже через полвека
• • Экономист Леонид Заико: отдайте землю крестьянам — и в стране появится успешный АПК

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by