При этом западный музыкальный рынок хотя бы как-то можно анализировать: в «Клубе Микки Мауса» по-прежнему пачками можно клепать будущих больших звезд, победа в шоу «Х-Фактор» однозначно сделает победителя миллионером, и даже номинации на BritAwards достаточно, чтобы попасть на обложку журналов NME и Q с подписью «новая надежда». Все предсказуемо и прогнозируемо, при этом жесткий конвейер создает жесткую конкуренцию, в рамках которой для того, чтобы стать лучшим, приходится много и упорно пахать, находиться в поиске и экспериментировать. В этой злой конкуренции есть шанс отыскать настоящих самородков — настоящих больших звезд, а не просто банду одного альбома.

Музыкальная индустрия уже давно переживает кризис за кризисом. Он стал перманентным — один сплошной кризис, или, как сейчас принято говорить, наступила новая реальность. В нем есть место только тем, кто умеет постоянно подстраиваться под вызовы или угрозы. В Беларуси таких нет. Те, кто был способен что-то создать и что-то из себя представлял, либо съели себя сами, либо были перемолоты системой неподдающихся анализу ценностей.

Как так произошло, что тысячи молодых людей, увлеченных музыкой с разнообразными стилистическими предпочтениями, вдруг не смогли вычленить хотя бы одну группу мирового уровня? Почему ирландцы-картофелееды, вечно ущемленные Большим Братом, способны похвастаться U2 или The Cranberries, горстка финнов способна разродиться HIM или Apocalyptica (население первых 4,5 млн, а вторых — 5,5 млн человек), а мы (около 10 млн) — нет? Такое ощущение, что настоящие рок-звезды есть в каждой стране, за исключением Беларуси.

Самое интересное — я не хочу обидеть никого из белорусских музыкантов современности. У нас есть несколько классных групп, с музыкантами некоторых даже дружу. Их не за что обижать. Они виноваты только в том, что «здесь и сейчас». У них не было места наподобие лондонского паба Spice of Life, в подвале которого каждый день играют те, кто хочет стать большой звездой. По дням: вторник — панк-рок, среда — блюз, четверг — альтернативный рок, в пятницу — джаз и т. д. Там, например, выступали мои любимые Sex Pistols. Десятилетиями туда, в этот крохотный прокуренный подвал с не самым чистым сортиром, стекаются все, кто хочет либо стать чемпионом, либо услышать и увидеть будущих чемпионов первыми. И таких мест в 8-миллионном Лондоне десятки. За последние 10 лет у нас в Беларуси не появилось даже подобия такого места, несмотря на засилие новых кафе, баров и даже пабов.

Дальше хуже — запреты на проведение концертов. Весь этот нонсенс и чушь по поводу «черных списков». Запрет проведения концерта — анахронизм, который откатывает нас постоянно на несколько десятилетий назад. Ни один здравомыслящий не станет музыкантом (я не говорю про консерваторских и других «классических» музыкантов, я говорю про звезд рок-н-ролла) в стране, в которой некий орган способен регулировать право на проведение массового мероприятия формата концерта панк-рок банды. Гонорары с концертов — это единственный источник заработка музыканта по всему миру сейчас. А тебе вот здесь выступать запретили. Массовое уничтожение андеграунда уже произошло. Наступило время кавер-бэндов, подавляющее большинство которых не слышали оригиналов тех песен, которые исполняют. Многие слышали только  каверы и играют каверы на каверы. Тьфу. Как так получилось?

В ответе на этот вопрос я бы еще раз проехался по так называемому формату 75% вещания белорусских исполнителей на радио. Этот формат — прямая иллюстрация выражения про благие намерения и ад. Этот ад я всегда нетерпеливо переключаю с различных FM-станций, хотя искренне пытаюсь его полюбить всю свою жизнь. Не получается. Считанные единицы приятных и здоровских групп. Но этого критично мало для того, чтобы родить хотя бы одну общемировую.

75% вещания: сейчас для того, чтобы попасть в ротацию, достаточно просто записать хоть что-нибудь и прислать это что-нибудь в FM. И что теперь? Ты — звезда? Нет, ты просто засоряешь эфир, я тебя переключаю.

И это будет продолжаться, пока главным музыкальным конкурсом в нашей стране останется любимый некоторыми прекрасными людьми «Славянский базар». Этот «Грэмми» по-белорусски — экспонат из музея староверов и «Аншлаг-Аншлаг» в одном лице. Корни зла — там, в базаре.

Я не ною и не причитаю. Есть единицы примеров, которые дают понять, что этому городу и этой стране еще есть что терять. И наш ответ Hard-Rock Café — бар TNT и хипстерский «Хулиган». И пару фестивалей, на которые можно рассчитывать. Вопрос не в этом. Вопрос — как будем выкарабкиваться из всего этого непроглядного болотища шансона?

У меня есть одна гипотеза, или, если хотите, мнение. Оно строится на той же системе нового времени, о которой я высказывался здесь. Эта система должна расставить все на свои места в схеме спроса и предложения. Система потихоньку раскручивается в Беларуси благодаря краудфандингу и большому количеству вовлеченной в него аудитории, в том числе и «Онлайнера». Система заработала. Тогда мы пошли на провокацию, намеренно сделав таким кричащим заголовок с просьбой обратить внимание на краудфандинг. Теперь уже есть чем похвастаться: 40% проектов, размещенных в «Улье», привлекли финансирование. Три проекта из успешных — музыкальные. От записи альбома фортепианной музыки до организации концерта. Так вот мое мнение заключается в том, что именно краудфандинговая площадка в «новых реалиях» способна стать той лакмусовой бумажкой, которая покажет, нужен этот музыкант или группа людям в Беларуси и в любой другой точке мира или не нужен. Не собрал деньги на запись альбома — иди репетируй, пока не убедишь. Не перевели тебе деньги на проведение концерта — значит, и не пришел бы никто и никому твой концерт не нужен. И именно этот метод может определять, быть концерту или нет, а не тот, который у нас принят — с согласованием в исполкомах. Именно так решается ответ отсутствия продюсера. Если людям надо, они тебе дадут знать деньгами.