Но вернемся к пережитому опыту и пошагово опишем оттенки тех самых двух лет до побега, не переходя на личности, но и не упуская деталей всего колорита собирательного образа молодого специалиста.

«Далекая» перспектива — распределение в самые недра родины. Она неумолимо грозила даже привилегированной касте выпускников с минской пропиской. Поэтому абсолютно все пятикурсники, подстегиваемые легкой формой паранойи, лихорадочно искали себе рабочее место на ближайшие два года, чтобы не дай боже неумолимая комиссия не сделала это за них. И после та самая глубинка незаметно не оставила в своей трясине до самой пенсии. Поэтому кто-то «прочесывал» столицу, кто-то вспоминал о возможных вариантах в родном городе — в общем, на месте не сидел никто. Я не была исключением. Обдумав ситуацию, было принято решение искать отработку в Минске, так как здесь было где жить за небольшие деньги, а также имелась на тот момент подработка, чтобы на съем этого самого жилья заработать.

Итак, тут мы касаемся следующих оттенков жизни молодого специалиста — жилье и деньги. Причем оба плотно взаимозависимы, не говоря уже о зависимости от них ворвавшегося во взрослую жизнь бывшего студента. По этой причине многие возвращаются в свои родные города на отработку, ведь при зарплате, равной цене на съем угла, розовые очки трескаются вмиг и безвозвратно. Но только не у чиновников, которые и по сей день бьют в грудь, обещая обеспечить жильем юных специалистов. По факту это предписание на местах работает сомнительно: как распределяли места в общежитии, мне до сих пор непонятно. Впрочем, перспектива все время быть на «социальном крючке» меня ни разу не интересовала. Поэтому пришлось справляться своими силами — работая 6 дней в неделю по 12 часов в сутки.

Последнее задает очередной оттенок жизни вынужденного молодого специалиста — трудоголизм. И тут я приведу это понятие отнюдь не в позитивном значении. Большинство распределившихся после окончания вузов вынуждены просто пахать, чтобы, зарабатывая копейки на месте отработки, хоть как-то выжить эти два года. Поэтому после основного рабочего дня у большинства молодых учителей начинается дополнительный — вечерняя смена, так сказать. Итак, картина дня жизни в режиме «работа-обед-работа-сон» делала из меня Робинзона Крузо, с дикой радостью ведущего отсчет этих самых дней в календарике, подаренном на 1 сентября. Весомым аргументом отработать и покончить с таким ритмом жизни навсегда стала и ежедневная картинка преподавательского состава, состоявшего из не совсем уравновешенных дам с сомнительно счастливой личной жизнью, на которую попросту не хватает времени. Соответственно, оттенок «училки» пугал немало.

Стоит тут же упомянуть о том, что, несмотря на значительный объем работы преподавателя школы, бóльшую его часть занимает чистая бюрократия: заполнение кучи документов, написание не меньшего объема бумажек и отчетов, планы, характеристики, личные карточки, данные за всеобуч. Сюда же плюсуем функции классных руководителей: ежедневная кормежка, родительские собрания (и протоколы по ним), классные часы, заполнение журналов, проведение мероприятий, систематизация сведений об учениках на лето. Ну и чтобы было веселее при таком наборе, помним, что каждый молодой и не очень молодой школьный учитель — это еще и массовик-затейник — завхоз, который по разнарядке «сверху» водит детей в качестве массовки на различные мероприятия, срывая с учебного процесса, бдит на школьных дискотеках, а также собирает деньги на ремонт класса, ходит на субботники, красит парты, метет стадионы, пропалывает клумбы и т. д. Ну и не забывает при этом непосредственно преподавать, конечно! Если честно, особенно в первые месяцы трудовой деятельности меня постоянно распирал нервный смех от всего этого. Правда, сквозь слезы.

Ну и, конечно, преподавание в том традиционном виде, который заложен в нашем обществе, — это отдельная тема. Воистину бессмысленная система с отсутствием мотивации к процессу обучения как для преподавателя, так и для ученика — просто с набором информации, которая захламляет мозг, никак не готовя к дальнейшему образованию. Ну и тем более к жизни. И здесь я понимаю детей: они вынуждены попросту терпеть то, что неинтересно и бессмысленно. Более того, учитывая груз вышеперечисленных задач рядового преподавателя, на качественную подготовку к занятиям остается очень мало времени и сил. Плюс к этому бессистемные учебники, совершенно неинтересная форма подачи знаний, нехватка в них практической составляющей, отсутствие ориентации на личность каждого ученика и, наоборот, ориентированность на отметку как на самоцель. Ну и для цельности палитры не забываем упомянуть отсутствие уважения к преподавателю со стороны учеников и администрации как прямой результат деятельности той же системы. Все это я знаю не понаслышке.

Этот грустный список оттенков можно продолжать долго, но именно тут я отвечу на поставленный в заголовке вопрос. Я сбежала в первую очередь потому, что, попадая в эту систему, nolens volens через некоторое время человеку ввиду разных причин свойственно привыкать к ней, обживаться и в результате становиться ее частью. Пусть даже где-то глубоко понимая, что это все театр абсурда. Что ж, с радостью констатирую, что мне уже никогда не грозит в нем участвовать, а тем более становиться его актером, пусть и с возможными категориями.