Мало какой фильм может похвастаться таким влиянием на общественное бессознательное, как это вышло у «Левиафана». Вот ленту осыпают наградами, а потом чуть ли не предают анафеме, требуют отменить прокат, запретить, уничтожить, сжечь. Дошло до того, что по одному только отношению к картине легко, с полоборота выносится емкая характеристика человека: хвалишь «Левиафана» — значит, кровавая нехристь, ругаешь — ватник распоследний. Третьего не дано.

Смотреть такой фильм боязно хотя бы потому, что не хочешь попадать ни в один, ни в другой лагерь. Что же такого сотворил Звягинцев, что на несколько месяцев стал основным ньюсмейкером, отодвинув в российской медиасфере на второй план даже Украину?

События ленты разворачиваются в небольшом занюханном городке с красивейшей природой вокруг. Этой самой природе режиссер традиционно уделяет много внимания, словно противопоставляя ее спокойную величественность мелким людским страстишкам.

Здесь с женой и сыном-подростком от первого брака живет автослесарь Николай. У него одна беда — местный градоначальник, положивший глаз на землю, где стоит дом упрямца. Через суд добиться правды не удается. Чтобы отстоять собственность или получить достойную компенсацию, Николай вызывает из Москвы своего старого друга-адвоката. Тот собрал на мэра солидный компромат и готов хорошенько прижать продажного слугу народа.

Однако и у градоначальника есть солидная защита в виде купленных представителей властных структур, «братков» и, главное, церкви. Именно последняя в лице священнослужителя наставляет на то, как должна вести себя сильная власть с мелкой сошкой. В конце концов, ведь именно церкви предназначен спорный кусок землицы русской.

Попутно Николай в том или ином смысле теряет друга, жену и сына. Прямо как в библейской истории про Иова, на которую излишне прозрачно кивает режиссер. Только на хеппи-энд в российской действительности, в отличие от старых мифов, рассчитывать не приходится.

Фильм снят в когда-то модном жанре постперестроечной чернухи. С грязью, иконами, коррумпированными чиновниками с бандитским прошлым, а также гипертрофированным «русским колоритом» в виде вездесущей водки, пошлых песен («О боже, какой мужчина!») и ощущением беспросветной безнадеги.

Те, кто видел советско-российские фильмы конца 1980-х — начала 1990-х, живо окунутся в атмосферу того времени. Герои «Левиафана» будто застыли в прошлом тысячелетии. Зато на каждую жизненную проблему у них один ответ — водка.

Со временем она вообще выходит на главные позиции, оттесняя остальных героев. Что ни эпизод, то на авансцену выходит «беленькая». Умер кто-то — хлоп прямо с горла! Пикник — хлоп со стаканов! Поговорить надо с важным человеком — хлоп по стопочке. Ощущение, будто персонажам фильма для любого действия необходимо жидкое топливо. Даже в карманах у них всегда на всякий случай припрятана… правильно, она самая.

Гипертрофированность проникла во все щели «Левиафана», заполнила шитые белыми нитками швы и намеренно выпячивается режиссером — смотрите, мол, а если не увидели, я вам сейчас еще покажу то же самое. Взять, например, эпизод в милицейской машине, где мельком показывают приклеенные к приборной панели иконы и голых женщин. Классная, символичная сцена! Зачем же через секунду вновь их показывать, на этот раз крупным планом, подольше и в фокусе? Похоже на неуважение к зрителю.

Вот такого испорченного мнимого символизма в «Левиафане» полно. Будто Звягинцев пытался угодить и высоколобым кинокритикам, и тем зрителям, до которых «не доходит» с первого раза.

Специалисты же принялись по косточкам разбирать фильм, выискивая в нем смысл, о котором сам режиссер наверняка не догадывался. Знаете, бывает такое, что излишняя одержимость приводит к трактовкам, которые при должном усердии можно приплести к любой истории.

Звягинцев же по сути сыграл в Капитана Очевидность. Коррумпированные чиновники и погрязшая в светских делах церковь — это какое-то откровение? Да бросьте, открытий и разоблачений здесь не больше, чем в зеркальном отражении. Поэтому ореол скандальности вокруг «Левиафана» непонятен. Обижаться на фильм — то же самое, что пенять на зеркало.

Потому нет-нет да и закрадывается мысль о грандиозной пиар-акции, устроенной одиозными политиками, служителями церкви и артистами. Только как элемент пиара я могу рассматривать призыв создать православный Голливуд с Михалковым, Охлобыстиным и архимандритом Тихоном во главе. Уверен, что даже в России не могут всерьез рассуждать о таком трешовом безумии.

Абстрагируясь от скандальной известности и в целом весьма простого и безобидного сюжета, стоит отметить высокий уровень исполнения «Левиафана». Здесь нет зауми, рассуждений о судьбе России и «второго дна», есть только попытки намекнуть на все это. Зато фильм прекрасно снят с технической точки зрения. А уж как шикарно сыграли актеры — одно загляденье! Особенно удалась роль Анжелы (Анна Уколова). Как же кино в целом? Хорошо, но слишком раздуто в прессе. О таком принято говорить «много шума из ничего». И уж совсем «Левиафан» не ровня «Возвращению» или «Изгнанию» того же Звягинцева.