Поначалу она была зеленая как доллар. И крепкая как белорусский рубль — тот, что живет тихонечко в черном ящике телевизора, питаясь снами. Вскоре, как и предписано законами природы, елка начала чахнуть и осыпаться, теряя иголки. Сначала 7,5%, потом еще столько же, и еще. К Рождеству состояние елки катастрофически ухудшилось, хотя до старого Нового года она худо-бедно достояла.

В начале января, оставив елку одну, я съездил на денек в Вильнюс. Не собирался там ничего покупать, но машина сама покатила к «Акрополису» по привычному белорусу маршруту. По торговому центру слонялись наши люди, пересчитывая на телефонных калькуляторах суммы в евро в суммы в «зайцах». Граждане начали понимать, что все теперь по-другому. Что 30-процентное (на тот момент) падение рубля не покроет даже 21-процентный VAT, не говоря уже о несчастном Global Blue. Что заграничный шопинг временно теряет свою красоту.

И что в отпуск в этом году лучше поехать на Браславы, на Нарочь, в санаторий «Радон». Или на озеро Свитязь. Поставить в кустах палатку, найти мастерицу-кухарку Петровну, купить у нее чебуреков на обед, расплатившись банкнотами за подписью Ермаковой. Восхитительные там места! Заход в воду плавный, а дно песчаное. Отличное белорусское дно…

Экономистов не любят за то, что они теперь говорят: погружение было неизбежным. Искусственно взращенный рубль, как и срубленное под корень дерево, не мог держаться долго, был обязан сникнуть, осыпаться. И хорошо, что это все-таки происходит, а фокусы с надуванием мыльного пузыря не продолжились, не затянули экономику в черную воронку окончательно, резонно убеждают нас.

Все эксперты теперь твердят: надо и дальше проводить жесткую монетарную политику, отвязывать население от доллара, забывать про интервенции. Бизнес-ассоциации настаивают, что девальвировать стоит дальше, еще и еще, дабы промышленность смогла выжить, не загнулась. Столько умных товарищей в стране — и все ферзи, все короли. Жаль лишь, что ни одна экспертная душа не берет в расчет нас с вами. Обычных людей, в который уже раз нашедших под елкой дышло. Никто нам ничего не советует, а ассоциации по отстаиванию интересов пешек в стране нет. Что ж — как-нибудь сами.

Любой кризис бьет больнее по среднему классу. По жителям больших городов, которые себя к нему относят. Мой родственник в глубинке работает в торговле, получает 2,6 миллиона в месяц и, по идее, должен быть убит горем, ведь его зарплата сейчас что-то около $173. Но на поверку он опечален гораздо меньше тех, кто бродит по минским проспектам. У него есть ответы.

— Свинина? Я не ем свинину давно, — говорит он. — Придет лето, поеду на велосипеде в отпуск — на свои 12 соток.

Родственник привычный, он и так жил на дне, а «среднему классу» четыре года спустя придется туда волей-неволей спускаться. Опять будет неприятно — потому что поверили в мираж.

По делу замечает член правления Белорусской автомобильной ассоциации Сергей Варивода: в прошлом году граждане страны со средней экономикой и средней зарплатой в $500—600 купили более тысячи новых Mercedes. Граждане этой страны ездили на уик-энд в Вильнюс, чтобы хорошо поесть в кафе, и летали в Милан, чтобы прибарахлиться в бутиках. Мы путешествовали на моря-океаны, думали, что банкет будет длиться вечно. Но все оказалось иллюзией.

14 января я выкинул свою облезшую прошлогоднюю елку, а воспоминания о таком замечательном, как оказалось, 2014-м стер из памяти. Вчера курс дрогнул, чуть откатился назад. Может, это оно — то самое глубоко-окончательное рублевое дно? Скорей бы уже показалось! Чтобы мы, как уже много раз бывало, отбросили бесполезные рефлексии и начали строить на дне новую жизнь.

За 20 лет этот «скилл» белорусы развили отлично…