А почему бы и нет? Чехия гордится своим пивом, Германия — шнапсом, Франция — вином, Шотландия — скотчем, Америка — бурбоном… Беларусь может гордиться самогоном. Непритязательное название? Так это только для нас, местных, оно может иметь негативный оттенок. Иностранцы же на самогон налетят как пчелы на мед. Не зря же виски-туры, пивные туры и винные вояжи — аттракции, набирающие все бóльшую популярность. Люди готовы отдавать огромные деньги, чтобы побывать в местах, где производят необычные и самобытные алкогольные напитки.

В свое время я имела отношение к Дудуткам, которые принадлежали нашей семье. Вместе с супругом, Евгением Будинасом, мы были свободны в выборе стратегии развития музея. Больше всего внимание наших гостей привлекала экспозиция, посвященная самогоноварению. Ее, к слову, развивали не совсем обычным образом. Во время экскурсий нам не раз попадались участковые милиционеры, которые восторгались музеем, его содержанием, спрашивали, чем могут помочь. Мы отвечали: конфискуя необычный самогонный аппарат, отдавайте его нам, в музей, с описанием, откуда он, и рецептом от хозяина (штрафовать которого не надо). Так появилась уникальная коллекция, и многие иностранные делегации считали своим долгом ее осмотреть. О частных туристах и говорить не буду.

Существуют совершенно разные способы самогоноварения: креатив населения не знает границ. Но именно белорусский самогон, произведенный в Старых Дорогах, Налибокской и Беловежской пущах, издавна считается продуктом высочайшего качества, в то время как российский и украинский в основном является ширпотребом. Это обосновано исторически. В свое время, когда Россия присоединила к себе часть Беларуси, она сохранила на обретенных территориях право производить алкогольные напитки в частных маленьких поместьях. Здесь проживало множество шляхты, практически в каждом имении был свой бровар, в то время как в России производство крепкого алкоголя издавна было государственной монополией. Екатерина Великая, кстати, отправляла своим родственничкам в Европу не что иное, как хлебное вино, или, как мы его сейчас называем, — самогон.

Я думаю, что самогоноварение вполне можно считать элементом нашего культурного наследия. И показывать его надо туристам как живую технологию. Попрошу не путать подобного рода развлечения с алкогольными вояжами, во время которых отдыхающих приходится буквально переносить от одного места к другому. Это должен быть очень качественный и очень дорогой напиток. Делать его в промышленных масштабах не имеет смысла. Таким образом был обесценен народный крепкий напиток в Литве, где Samane начали производить на спиртзаводах и очень скоро он стал напитком для пролетариата.

Лучше всего, чтобы белорусский самогон изготавливали в агроусадьбах и совсем небольшими, можно сказать эксклюзивными партиями. Пусть таких броваров будет несколько десятков, с жестким контролем их деятельности. Европейцы мне неоднократно говорили: возьмите хороший белорусский самогон, разлейте по глиняным бутылкам, поставьте на него цены, как на хороший коньяк, и его будут раскупать в каком-нибудь голландском баре.

Я уверена, белорусский самогон может стать брендом, который при правильной раскрутке в одночасье увеличит поток туристов в нашу страну на 20—30%. А после он вполне может стать национальным напитком, по которому нас будут узнавать и которым мы сможем по праву гордиться.