Пробирки, топор в крови и люди в белых халатах

С 1 июля 2013 года все эксперты подразделений МВД, МЧС, Минобороны, Министерства юстиции и Государственной службы медицинских судебных экспертиз объединены в одну независимую структуру — управление Государственного комитета судебных экспертиз Республики Беларусь. Самым большим его подразделением является управление лабораторных исследований вещественных доказательств биологического характера, где могут находиться лишь сотрудники учреждения. Посторонним вход строго воспрещен.

А отец-то кто?

По лестнице поднимаюсь на четвертый этаж. Двери открывает руководитель подразделения, эксперт с 17-летним стажем Наталья Селюкова. В первую очередь идем к экспертам-генетикам: именно они проводят новую для нашей области экспертизу спорного отцовства.

— Почти два года мы оказываем подобные услуги в нашем управлении. Ранее исследования проводили только в Минске, — рассказывает Наталья Мирчевна. — Хочу сказать, что никто не ожидал столь повышенного интереса к этой процедуре после упоминания о ней в СМИ. Сейчас очередь растянулась до февраля следующего года.

Услуга эта сложная и дорогостоящая. А экспертов-генетиков у нас только трое, больше 8—10 экспертиз в неделю мы провести физически не в состоянии. Поэтому и записываем граждан лишь два дня в неделю — по вторникам и средам. Людей не пугает даже немалая стоимость: на семью из трех человек — 1 181 250 белорусских рублей, для иностранных граждан — 1 999 900 белорусских рублей. В любом случае это дешевле, чем за границей.

Иногда обращаются из-за наследства. Наталья Селюкова рассказала о случае, когда приезжали в управление даже из дальнего зарубежья. В стране за океаном жил родственник белоруса, который скончался в одной из деревень нашей области, оставив после себя недвижимое имущество. Приехав в Беларусь, наследник хотел подтвердить свое родство с умершим. И ему повезло: после вскрытия биологические объекты от предполагаемого отца сохранились, и эксперты смогли дать ответ на вопрос о родстве.

В 75% случаев результат экспертизы спорного отцовства оказывается положительным, то есть предполагаемые отцы оказываются биологическими.

— Слышала, что были случаи, когда доказывали не отцовство, а материнство.

— Да, но они очень редки. Расскажу об одном. Женщина не находилась на учете в поликлинике по беременности и родила ребенка в домашних условиях. Медицинские работники, приехавшие по вызову, не имели права дать справку о рождении младенца, потому что роды проходили не в учреждении здравоохранения. И женщина должна была доказать, что именно она является матерью новорожденного.

От человеческих внутренностей до топора

Переходим в другую лабораторию, где трудятся судебно-биологические эксперты.

— Обычно эксперты-биологи, — рассказывает об их работе Наталья Мирчевна, — работают с вещдоками самыми первыми. Ведь они отвечают на вопрос: биологического ли происхождения обнаруженные на предмете следы? Если да, то какова их видовая принадлежность, то есть принадлежит кровь или волос человеку либо животному. А прибывают к экспертам-биологам абсолютно разные вещественные доказательства, обнаруженные на месте происшествия со следами либо с предположением о наличии следов биологического характера. Это одежда, предметы быта. В отдел судебно-химических экспертиз — различные жидкости, таблетки, ядохимикаты. Все то, что указало бы следователю на возможную причину смерти. Поступают в том числе внутренние органы и биожидкости трупов.

Начальник отдела судебно-биологических экспертиз Инна Ковалева показывает мне предполагаемое орудие убийства — топор со следами крови. Увесистый вещдок Инна Викторовна берет исключительно в перчатках, чтобы не оставить свой геном на предмете, который числится в уголовном деле.

— А куда отправляют вещдок, если эксперты-биологи определяют, что кровь на нем принадлежит человеку?

— Назначается генетическая экспертиза, с помощью которой определяется, какому конкретно лицу принадлежит кровь. Бывало, что у нескольких подозреваемых группа крови совпадала. Тогда эксперты-генетики, о которых я уже рассказывала, при наличии образца дают стопроцентный ответ, кому именно принадлежит найденная на месте происшествия кровь. Объектами исследования у биологов могут быть также слюна, волосы, ядросодержащие клетки, пригодные для выделения генома. Реже — пот и ногти.

Есть контакт

Заходим к экспертам-гистологам, главное орудие труда которых — микроскопы.

— А что исследуют гистологи?

— Биологические срезы человеческих органов. Обнаруживают патологии, которые имели место при жизни человека: пневмонии, туберкулез, формы рака, инфаркты, инсульты.

— Я так понимаю, при вскрытии трупа эксперт этого может не заметить?

— Да, иногда при макроосмотре это можно не обнаружить, а при микроосмотре эксперт-гистолог легко найдет заболевание, которое могло стать причиной смерти. Также наши гистологи с большой точностью помогают установить давность повреждений на трупных тканях.

После структурных преобразований специалисты стали выезжать намного чаще. Например, эксперт-биолог осматривает автомобиль на месте происшествия, чтобы по наличию или отсутствию крови определить, например, был наезд на пешехода или нет.

— По отсутствию крови? Это как?

— Невооруженным глазом ее может быть просто не видно. Для такого случая применяются химические реактивы.

В управлении лабораторных исследований вещественных доказательств биологического характера трудятся 17 экспертов, а также десятки лаборантов, медицинских регистраторов и санитаров.

— На сегодня, — отмечает Наталья Селюкова, — учитывая большую нагрузку, которую выполняют наши эксперты, управление нуждается в кадрах. Но отмечу, что еще не каждый специалист готов к такой работе. Некоторым сложно перешагнуть психологический барьер в работе с трупным биологическим материалом. К тому же, когда получаешь постановление, знакомишься с обстоятельствами дела, хочешь не хочешь, а пропускаешь через себя весь негатив. Это тяжело и ответственно.