«Тут вылетает браконьер с топором: „Засеку!“» Репортаж с госинспекцией при президенте

Летим по лесу, уазик «танцует» на ухабах, вдруг — выстрел. За деревьями десять человек в камуфляже. Счастливые, как будто только что выиграли по квартире в Сухарево. На плечах карабины, на ногах сапоги, живо обсуждают: красиво, мол, «завалил». А собаки рычат и лают, нашли добычу в кустах, готовы рвать кабана в клочья. Сезон загонной охоты открыт! Вместе с работниками Государственной инспекции охраны животного и растительного мира при президенте Республики Беларусь мы съездили в рейд и посмотрели, как идет лесная стрельба.

Сотрудников управления оперативного реагирования госинспекции называют экологическим спецназом. Они хорошо экипированы: приборами ночного видения, видеокамерами, автоматами, есть квадроциклы и снегоходы, катера с мощными моторами. Работают по крупным браконьерам, или, как тут говорят, по серьезным «жуликам». Просят нас не «светить» их лица на фото. О маршруте рейда заранее не информируют: не положено.

6:40 утра, суббота. Специалисты собираются у здания инспекции на улице Харьковской. Через час группы разъедутся по разным районам страны. Наш старший — начальник 2-го отдела оперативного реагирования Алексей Сырцов. «Едем в сторону Бобруйска», — уклончиво сообщает он.

Едва ли не половину месяца оперативники проводят в «полевых» командировках. Они берут с собой спальники, термосы с кофе, ссобойки. На нашего фотокора, который собрался в лес в кроссовках, смотрят с улыбкой.

7:40. Скоро инструктаж, потом в РУВД за оружием. По могилевскому шоссе уазик выбирается из города.

«В октябре официально началась загонная охота на копытных животных. Наша задача — проконтролировать, все ли идет законно, — говорит Алексей Сырцов, пока мы пытаемся приноровиться к маятниковому ходу „буханки“. — Нарушения могут быть разные. Например, не вписана дата проведения охоты, просрочен документ — разрешение на оружие. Часто бывает так: добыли две особи кабана, но, чтобы сэкономить, предлагают егерю закрыть лицензию только на одного. В результате и охотхозяйство, и государство теряют деньги».

В 11:30 мы на границе Светлогорского и Речицкого районов. Сворачиваем в лес. «Соблюдаем технику безопасности, во время охоты к охотникам не подходим, предупреждаем, что нужно ставить оружие на предохранитель», — напоминает Сырцов.

У одного из инспекторов, Дмитрия Пикты, при себе «калашников». АК здорово дисциплинирует тех, кто встречается экоспецназовцам на пути. «Абсолютное большинство охотников — адекватные люди, но если человек выпил, всякое может быть», — говорят они.

В 2004 году во время одного из рейдов в Дзержинском районе сотрудник инспекции был убит… На поражение, вспоминают ребята из нашей группы, стрелять им не приходилось.

…За лесом — неухоженная деревенька, часть домов без окон. Навстречу мужики с ружьями.

— На что охотитесь?

— На кабанчика!

Инспекторы проверят документы — все в порядке. Охотники нерадостные: сделали шесть «загонов» (одни становятся по номерам и ждут, пока другие во главе с егерем выведут на них добычу), но никого так и не застрелили.

«Да вот тут один с 10 метров промазал, — жалуется егерь. — Посмотрите, какой лес, листва еще не опала. Тяжело стрелять».

На капоте Nissan Patrol граждане разложили «поляну». Ну и что, что без результата, — зато на природе да без жен. Среди охотящихся, видно по удостоверениям, местные начальники из разных структур. Некоторые не с первого раза могут найти на карабине номер. Но нарушений нет, все законно — инспекторы желают товарищам охотникам удачи. Едем дальше.

13:00, на опушке леса встречаемся, скажем так, с «источниками». В одной деревушке, был слух, молодые парни на крутых джипах по ночам устраивают сафари, катаясь по кукурузным полям и стреляя из винтовок по кабанам. А в другой деревне забрасывают ночами сети в Днепр… Что ж, проверим. Проблема, впрочем, в том, что когда инспекция появляется в какой-то точке страны, то информация об этом разлетается по всей округе. На это у инспекторов есть свои приемы.

Старший группы замечает, что за полем припарковался белый микроавтобус. Нужно его проверить: мало ли, внутри сети. Но, оказывается, это приехали грибники.

У деревни под названием Москали — еще одна партия охотников. Тормозим.

«Мы похожи на браконьеров, але? — хрипит из Land Rover с российскими номерами мужик в зеленой куртке. — А можно, я схожу по…ть? Или, думаете, из кармана кабана выброшу? А вы что, из Минска? А есть там невесты еще? И на черта собаке паспорт?»

Шутнику и его друзьям повезло больше, чем тем, кого мы повстречали несколькими часами ранее. Только-только один из них хорошим точным выстрелом с метров пятнадцати убил самку дикого кабана. Идем в кусты, повсюду кровь, собаки лают, аж заходятся. «Килограммов 120, средненькая», — говорят охотники.

Мужики берут свою добычу, вчетвером тянут ее через кусты к джипу. Им тяжело, на лицах проступает пот.

«Где выходное отверстие? Молодец, хорошо попал», — обсуждают они выстрел, обступив труп. А кто-то уже вяжет кабану пятачок.

Егерь тут как тут — лицензию он уже закрыл. С документами, правда, не совсем все точно. Ему объясняют, как нужно правильно оформить бумаги. Направляемся дальше. На повестке дня — обед.

…И снова в путь. Уазик «гарцует» по кукурузным полям вокруг безымянного хутора. Совсем недавно здесь прошло стадо кабанов в 20 голов. Жилых домов рядом нет, случайных машин быть не должно. Есть информация: сегодня в этом районе могут объявиться браконьеры. Темнеет, впереди машина — готовность номер один.

Парень за рулем старенького Passat едва не получил инфаркт, увидев перед собой человека с автоматом. Ему явно полегчало, когда понял, что это не милиция.

«Не охотники мы, не охотники!» — радостно кричит он.

В багажнике авто пять пустых канистр, пахнет топливом. Вероятно, ребята-керосинщики сливали в лесу солярку. Ночью в здешних лесах жизнь бурлит.

…Солнце давно убежало за горизонт, мы сидим в УАЗе в полной темноте. Старший госинспектор Николай Шмигерко, который сегодня за рулем, ловит браконьеров с начала 1990-х. Он рассказывает нам, как на Споровском озере однажды преследовал жуликов по льду. Браконьерская Audi шла быстрее 100 км/ч, водитель не уследил за дорогой и врезался в бугор — только полетели бампера в разные стороны.

«Не понимаю, какой смысл бить машину ради рыбы, да еще жизнью рисковать? — удивляется Шмигерко. — Сейчас браконьер стал более ушлым, наглым. Мобильные телефоны у всех, работать нам тяжелее. Ну и крутых достаточно. Был случай: заперлись в тонированном джипе, издеваются — а ты попробуй нам что сделать! Мол, и патроны холостые, и выстрелить не рискнешь. А мы с товарищем предложили: хочешь проверить? Не захотел… Люди встречаются очень обеспеченные. У одного, помню, только чехол для карабина $1000 стоил».

Разрешение на добычу кабана стоит 400 тыс., на лося — в 15 раз больше. И на кабанах, и на трофейных животных многие умудряются неплохо зарабатывать, покупать машины и дома́. И если с мелким браконьерством в стране навели относительный порядок, то чиновники и всевозможные руководители, чего не скрывает даже президент Лукашенко, у нас по-прежнему любят поохотиться незаконно. Этих жуликов с наскока не возьмешь…

…Поздний вечер, похолодало, а мы все стоим — час, два. Снова ложная тревога: по полю едет огромный КрАЗ, а в нем буровики.

«Я пускал в дело оружие только один раз — давал предупредительный в воздух, — вспоминает Алексей Сырцов. — Жулики охотились на кабанов. За одним я бежал километра три по снегу, догнал, притащил к машине. Подвожу к сараю, где они разделывали туши. Инспектор наш рядом стоит. И вот из сарая выбегает браконьер с топором и кричит: „Засеку!“ Я раз из автомата в воздух. Подействовало. Потом еще нескольких оттуда достали, на чердаке прятались. А один на коленях в мороз четыре часа простоял, думая, что не заметим. На суде они рассказывали байку, мол, шли по лесу и увидели тушки убитых животных. Судья слушала-слушала, а потом задала вопрос: „И чем эта сказка окончилась?“»

Несколько лет назад Алексей участвовал в операции на Нарочи. Там брали банду, члены которой охотились на угря с электроудочками. Бандой командовал, как говорили, человек, получивший подготовку в спецслужбах. Браконьеры отлично маскировались, взять их с поличным удалось только тогда, когда инспекторы пустили под воду своего пловца-аквалангиста…

В открытую угря на Нарочи сейчас не продают, но из-под полы все же достать его можно.

В полудреме, ежась от холода, мы видим сны про угрей в краповых беретах, но наш водитель не дает заснуть: он снова заметил подозрительную машину.

По полю осторожно крадется Golf, уазик с выключенными фарами едет за ним. Машина проезжает через лес — мы следом. Тормозим, слушаем, будут ли выстрелы. Ждем около часа, потом движемся по следу. Golf стоит на опушке, рядом никого нет. Что делать? Идти по полю искать водителя и пассажиров — риск получить пулю из темноты. Двое из инспекторов выскакивают из «буханки», остаются в засаде. УАЗ едет назад, замирая в километре.

Еще час полудремы — нас будит рация. Назад, по колдобинам, не медля. Хозяева машины объявились, оба с ружьями. Показывают путевки — вроде бы открыты по правилам, но время начала охоты не проставлено. Да и больно подозрительно, что приехали так поздно, да еще и шифровались. А знает ли об этом руководитель охоты — егерь? Ребята из Golf божатся: знает, конечно. А вот егерь по телефону отнекивается: вся охота у него давно окончилась, никого в полях нет.

Чтобы проверить нестыковочку, едем к нему домой. Егерь садится в УАЗ, дышит перегаром и версию меняет. Оказывается, вечером охота у него была — на кабана с подхода, но он был вместе с охотниками, которые его домой и привезли.

«Чего же ты, дядя, врешь? — говорят ему инспекторы. — Не было тебя там! А мы — были!»

Препирательства длятся долго. Наконец егерь признает, что испугался и поэтому решил съюлить. Формально всю троицу можно было бы наказать, но инспекторы этого не делают. На первый раз — простили.

4:30, наши спутники устраиваются на ночлег. На сон у них пару часов, а потом нужно проверить новую «оперативную информацию». Охота на браконьеров будет продолжена.

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. db@onliner.by