Белорус 25 лет добывал алмазы в Якутии, а на пенсии построил в Бресте дом, купил квартиру и дорогую машину

В Беларуси нет своих алмазных копей, наши люди могут судить о красоте самого ценного в мире минерала по ассортименту в ювелирных магазинах. И немногие знают, что в Бресте живет человек, добывший десятки тонн алмазов чистой воды сначала в России, затем в Анголе, державший в руках один из крупнейших в мире алмазных самородков и уже после ухода на заслуженный отдых отыскавший старинный клад.

Георгий Даркович родился в деревне Малая Турна Каменецкого района. В том же 1956-м за десятки тысяч километров от пущанской деревушки в глухих местах якутской тундры прогремели первые взрывы на будущем карьере «Мир»: началась разработка первого в Советском Союзе алмазного месторождения. Георгий увлекался химией, физикой, тяготел к взрывному делу, поэтому и поступил после школы в Ленинградский горный институт, по окончании которого дипломированного инженера-физика направили в Якутию добывать алмазы.

Карьера молодого специалиста шла в гору: горный мастер взрывных работ, заместитель главного инженера по производству, а в 1988 году — главный инженер карьера «Мир». Всего этому крупнейшему поставщику алмазов в СССР Георгий Васильевич отдал 15 лет жизни. И именно там он держал в руках один из крупнейших самородков, добытых в Советском Союзе, — алмаз желто-лимонного цвета размером с куриное яйцо в 342,57 карата. Камень был найден 14 января 1981 года сменой мастера Т. Н. Попова и в честь главного события года получил название «Имени XXVI съезда КПСС». Сейчас в мировом перечне этот алмаз занимает 25-е место.

— Раньше, когда искусственных алмазов еще не было, а натуральных для техники не хватало, фабрики добывали алмазы размером от 0,2 мм и выше. Это практически песок, — рассказывает Георгий Васильевич. — Такая «песчинка» и есть мера веса алмазов: 0,2 грамма — 1 карат, камень весом в 1 грамм по алмазной шкале соответствует 5 каратам. Сейчас минимальный размер добываемых алмазов — 1 мм. В ювелирном деле могут использоваться алмазы размером не менее 1,4 мм. Это так называемый «индийский стандарт», из них делают бриллианты.

— Люди, которые добывают алмазы, могут прихватить себе пару-тройку камешков или горсть драгоценного песка? Или система охраны делает это невозможным?

— На горно-обогатительной фабрике различают несколько зон по степени риска хищения. Содержание алмазов в руде очень невелико, поэтому, например, в цехе дробления можно случайно найти кристалл, когда фабрика останавливается на плановый ремонт, но такая вероятность очень мала. А в цехах, где концентрация алмазов высока, режим как на монетных дворах: полное переодевание, специальные контролеры, у них свои методы работы. Камер наблюдения в мое время не было, полагались на честность: при приеме на работу человек проходил проверку на благонадежность, да и хищения алмазов в советском уголовном кодексе подпадали под валютную статью – от 8 до 15 лет или расстрел. А после выхода из заключения угодишь в черный список и уже никогда не сможешь на эту работу устроиться, а значит, кусок хлеба потеряешь, потому что в Якутии больше делать нечего, там кроме алмазов нет ничего.

— Платили хорошо?

— На алмазных месторождениях всегда была высокая зарплата. А кроме того — льготы. При Союзе, например, у тебя высчитывали из зарплаты каждый месяц, и через 3 года можно было в любом городе страны получить машину. Я три «жигуля» сменил в 80-е годы, потом пересел на иномарку.

— Неужели не было случаев воровства?

— Были, конечно. И показательные процессы были, и сроки люди получали. Но вы понимаете, если унесет камень простой рабочий, ему нужно знать, сколько что стоит, то есть разбираться в алмазах и знать, куда его сдать. Это сложно. Поэтому массовых хищений не было ни тогда, ни сейчас. Тем более сейчас повсюду видеокамеры, системы контроля доступа, много технических средств. И ответственность за хищение алмазов снизилась до 4—5 лет. Самые крупные хищения были не на производстве…

— Доводилось читать об алмазной мафии. Это и вправду было — грандиозные аферы, сумасшедшие деньги?

— Конечно, было. Рабочий получал срок за 1—2 камня, а деляги из Москвы воровали миллионами, миллиардами долларов. Много шума в начале 90-х наделала фирма «Голден АДА». Ее директор Андрей Козленок вместе с Евгением Бычковым, который возглавлял Роскомдрагмет, похитил из Гохрана алмазов на 180 млн долларов.

В 1992-м, когда госпредприятие «Якуталмаз» стало акционерным обществом и вошло в состав АК «АЛРОСА», Георгий Даркович уже занимал должность начальника производственного отдела горно-обогатительного комбината, куда помимо карьера «Мир» входили еще подземный рудник «Интернациональный», две обогатительные фабрики, две драги (драга — комплексно-механизированный горно-обогатительный агрегат. — Ред.). Позже, когда Георгий Васильевич занял пост главного инженера комбината, под его началом кроме производственных объектов были также ремонтная служба, автобаза, предприятие тепловых сетей и жилищного хозяйства — всего 5300 человек.

…В 2003-м, когда в стране закончилась 27-летняя гражданская война, Ангола смогла заняться своими недрами. Было создано совместное российско-ангольско-португальское предприятие по добыче алмазов. Ангольская сторона обеспечивала административную сторону, финансировали проект Россия и Португалия, техническую часть полностью взяла на себя «АЛРОСА». Георгия Дарковича направили заместителем генерального директора по производству.

— Георгий Васильевич, много лет добывая алмазы, можно стать по-настоящему богатым человеком? Или эта тяжелая работа в трудных условиях просто позволяет обеспечить «кислородную подушку» на старость?

— Конечно, наши пенсионеры — люди небедные, могут купить квартиру, нормальную машину, отдыхать на любом курорте.

— Квартиру, хорошую машину и курорт может позволить себе пол-Бреста. Заработать на будущее, скажем, 500 тысяч долларов — это реально?

— Да, вполне, и даже больше. Рабочие, насколько я знаю, сейчас в Якутии зарабатывают порядка двух тысяч долларов в месяц. А мастер, даже молодой, получает 200 тысяч российских рублей, это 6 тысяч долларов. Так что считайте сами.

В Беларуси Георгий Даркович снова женился, построил дом рядом с родительским, купил в Бресте квартиру и дорогую машину. На вопрос «чем занимаетесь?» скромно отвечает: «Живу в свое удовольствие». О том, чтобы заняться бизнесом, он даже не думает, говорит, что не видит смысла в зарабатывании денег, если они есть.

Но в 57 лет не сидят без дела. У него есть свое хобби, да какое! Он — активный любитель истории, с металлоискателем ищет «то, что потеряно людьми, жившими здесь от римлян». За несколько лет благодаря книгам и упорству Георгий Васильевич стал настоящим профессионалом в кладоискательстве. Причем удачливым: 28 сентября 2012 года в Брестском районе нашел клад — 98 пражских серебряных грошей времен Вацлава IV — Карла I (1378—1419 гг.), это 285 граммов чистого серебра. О стоимости говорит, что коллекционеры предлагали за находку тысячу долларов, но разве это деньги? Он сразу решил сдать монеты в музей, но оказалось, что клады принимают в милиции. Куда передали те пражские гроши, Георгий Даркович не знает, да это и не важно.

«Я считаю, такие вещи надо сдавать государству, это часть нашей истории, и она не должна принадлежать одному человеку, она должна быть в музее, чтобы люди могли видеть и понимать ее», — говорит любитель истории.