«Убил, но хочу жить дальше»: репортаж о бывших осужденных

«Я освободился в ноябре, на улице было тепло», — рассказывает Александр Лашковский. У него потертая дубленка, профессорский шарфик и командирский голос. «Я ехал из Волковыска, вышел на минском железнодорожном вокзале и удивился. Стекло, свет, шик! Все дела. Другой Минск, другая страна…» — говорит он. 15 лет, от звонка до звонка, Лашковский провел в ИК-12, и вот теперь ему надо начинать новую жизнь. Получится, не получится — вопрос.

* * *

Здоровой части общества нет дела до больных низов. До тех сотен бывших «зэка», которые составляют вечный тюремный круговорот, то выходя на свободу, то снова попадая за решетку. В обороте милиционеров и сотрудников соцслужб, впрочем, есть слово «ресоциализация», которым принято обозначать эту давнюю проблему. Суть ее такова: освободившиеся из зоны люди не могут найти себе применения на воле и снова переступают закон.

Лашковский через такое уже проходил. Ерзая на стуле, он рассказывает о своей насыщенной жизни.

— Первый раз у меня был давным-давно, в 1993 году. Мне уже было больше восемнадцати. Очень хотелось денег! Решил ограбить квартиру в Минске. Взял прилично по тем временам: $700, российских нормально, «зайцев». Все дела! Потратить успел, поймали не сразу. «Выписали» квартирную кражу с проникновением. Особо не отпирался. Отсидел 3,5 года.

На свободе Лашковский пробыл 12 месяцев. Пытался, говорит, найти работу и «встать на путь исправления». Не вышло…

— Случилось так, что я убил человека. Это было рядом с Боровлянами, в Лесном. Там такая ситуация сложилась, что или он меня, или я его. Он бил сзади пустой бутылкой от шампанского, понимаете? Я занимался кое-чем, умел драться. Ну и за четыре удара его положил. Никуда не убегал потом, не скрывался. Присудили 15 лет, по максимуму. В 1995-м выше был только расстрел. Это потом ввели 25 лет за убийство…

* * *

В зале совещаний Минского РУВД сидят люди. Много молодежи. Неплохо одеты, у некоторых в руках смартфоны. Публика ждет начала мероприятия, на которое ее призвали, — ярмарки вакансий для бывших осужденных. С ними милиционер. Он следит, чтобы собравшиеся не попортили обшивку на стульях. Мало ли…

На ярмарку пришли те, кто отбыл наказание и сейчас состоит на профучете, а также граждане, отбывающие домашнюю «химию» (официально — ограничение свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа). Последние, по закону, обязаны найти себе работу. Тем, кто не торопится, областное УВД пытается помочь. На ярмарке мужчинам и женщинам предлагают разные варианты. Интереса особого нет.

— Начальник, дай стаканчик кока-колы, в горле першит! — шутит кто-то, и зал заходится хохотом.

Пора начинать. На трибуну поднимается помощник прокурора Минского района. «Трудоустройство — это реальный шанс начать новую жизнь», — говорит она. Кто-то в зале громко зевает.

— У нас есть 6 вакансий для мужчин — работать надо в питомнике. Обкос сорняков, уход за газонами, — представитель «Минскзеленстроя» рассказывает об имеющихся предложениях. — Зарплата — приличная, от 3,5 млн. Полный соцпакет, бесплатный подвоз из Минска и Заславля. Есть желающие?

— Приличная? Ну-ну! — в зале смешки.

— Как с такой зарплатой семью прокормить? — выступает один из «бывших». — Жизнь сейчас дорогая. Когда я бухал, у меня денег больше было, а сейчас пить перестал — и есть нечего! Я лучше сам себе работу найду.

Не вопрос, можно и самому, отвечают специалисты. Главное — оформить все в соответствии с законодательством и принести документ.

Через полтора часа ярмарка заканчивается — безрезультатно. Желающих найти работу через службу занятости нет.

* * *

Виталию 29 лет, он родился в Минске. Молодой человек убежден, что на государственных зарплатах ему не протянуть — надо кормить дочь и гражданскую жену.

— Я родился в нормальной полной семье, окончил 9 классов. Потом устроился на работу. В Колодищах покраской занимался. Ну и переступил закон.

О своем проступке Виталий говорит стеснительно.

— Глупость полнейшая, сожалею об этом. Короче, украл утеплитель. Даже продать не успел. И поехал на год в колонию в Могилев.

После освобождения парень устроился на мебельную фабрику. И снова «сделал глупость».

— Украл с фабрики дрель, болгарку и какой-то еще инструмент. По пьяни дело было. Продал, долларов 100 получил… И новый срок. Теперь вот у меня — «химия».

Виталий заявляет, что он полностью исправился и образумился, воровать больше не будет. Гарантия, утверждает, 99%. Вот только бы работу найти…

— Брать особо не хотят, много попыток делал. Как узнают, что судимый, отказывают. Из вариантов только грузчиком остается, но там за 2 млн придется спину гнуть. Вот вроде бы друг подыскал работу на складе. 4,5 млн дают. Надеюсь, выгорит.

***

— Система выстроена так: после освобождения бывшие осужденные становятся на учет в соцслужбу, им бесплатно оказывают помощь в оформлении документов, предлагают варианты трудоустройства. Можно также записаться на курсы и получить новую специальность, — рассказывает начальник отдела надзорно-исполнительной деятельности УВД Миноблисполкома Тарас Човгун. — Иными словами, государство пытается сделать все, чтобы человек смог начать новую жизнь. Ресурсы ограничены, но они есть. Правда, без желания самих граждан успеха не будет.

Желание есть не у всех. Многие освободившиеся, говорят в милиции, хотят сразу же в директора. Иные наотрез отказываются работать. «Я всю жизнь в тюрьме сидел, три срока. Я лучше снова на нары, чем на завод», — на полном серьезе заявил однажды опытный зэк.

* * *

Александр Лашковский, наш герой, клянется, что на зону больше не пойдет.

— Хватит, наелся. За 15 лет неволи по изоляторам поездил, всякое видел. 10 ноября 2012 года вышел — и даже сейчас не могу отойти. Железнодорожный вокзал при мне только строился, «МакДональдсов» и «Аквабелов» не было… Многое изменилось. Отец не дождался, ушел из жизни. Живу с матерью в Боровлянах. Напротив, в коттедже, — сестра с семьей. Работы пока нет… Хотя корок достаточно. Я и стропильщик, и станочник, и черт знает кто еще.

За 4 месяца на воле Александр Лашковский уже попал в передрягу.

— У мамы астма, ночью случился приступ. Лекарство было у сестры. В 12 часов побежал к ней, а тут как раз участковый с проверкой. Я в это время должен быть дома — значит, нарушение. Сейчас жду, что решит суд. Или штраф выпишут, или «сутки». Платить нечем, лучше посижу…

В феврале в Боровлянах убили девушку, с которой Лашковский встречался. Хоронил ее за свой счет.

— Пока помогает сестра, она ИП, неплохо зарабатывает. Но надо что-то искать. В апреле начну. Миллионов 4—5 в месяц для меня будет нормально.

Лашковский все-таки верит, что сможет начать новую жизнь.

— Недавно повстречал сына того человека, которого убил. Сказал ему: если хочешь, возьми нож и зарежь меня. Не захотел… Значит, простил. Жизнь продолжается. Я убил, но хочу жить дальше.